— Тюрьма!.. — Бойль скривил презрительную мину. — Я уже был там и видел эту паршивую дыру. Баиловская тюрьма в Баку была настоящей крепостью, но и оттуда они вырвались!..
И тут наконец заговорил третий, находящийся в комнате Баттина, — инженер Кун, председатель Красноводского стачечного комитета, осуществляющего власть в городе. У него была большая голова, маленькая бородка и усики. Он тоже прибыл из Баку на одном из пароходов, который вышел оттуда позже, чем «Туркмен». Но его судно не задерживали у Жилого, и оно не делало тех зигзагов, которые совершал в море «Туркмен», и Кун очутился в Красноводске раньше.
— Они у меня не вырвутся, мистер Бойль, — сказал он на довольно чистом английском языке. — Можете не беспокоиться.
— Подобные заверения я не раз уже слышал в Баку, мистер Кун. Извините, но я им больше не верю!
— Что же вы хотите, мистер Бойль? — уже с оттенком раздражения спросил Баттин.
— Пока они живы, пока они дышат, у нас не может быть уверенности, что они вновь не вырвутся, сэр! — резко произнес Бойль.
Баттин вытаращил глаза.
— Вы хотите, чтобы мы их... без суда и следствия?..
Бойль снова посмотрел на него с нескрываемым презрением.
— Видите, вы даже не смеете произнести это слово: «убить!»... В этом и есть наша ошибка, это и погубит нас, сэр! Не лично нас с вами, а нашу цивилизацию, все, что до сих пор было создано человечеством, на чем держится наш мир!
Баттин молча смотрел на этого одержимого, на то, как он снова налил дрожащей рукой ром и залпом выпил.
— Я вам уже говорил... — продолжал Бойль более спокойно, — их пытались судить еще там, в Баку. Следствие было поручено самым антибольшевистски настроенным людям. Но у них ничего не вышло, потому что их нельзя убить на законном основании. Их нужно убить потому, что в их существовании кроется наша гибель. Понимаете?! Если вы тоже станете на путь соблюдения каких-то формальностей, вы провалите все дело!
— Уверяю вас, господин вице-консул, что в Красноводоке несколько иная атмосфера, чем в Баку, — снова вмешался Кун. — Тамошние власти были стеснены большевистски настроенной толпой: они вынуждены были мириться с существованием этого Совета. У нас же ничего подобного нет!
— А разве у вас нет Стачечного комитета? Чем же он лучше Бакинского Совета?
Кун покраснел, ибо Бойль, не подозревая того, задел его самого.
— Так ведь мистер Кун и есть председатель этого Стачечного комитета, мистер Бойль, — поспешил вмешаться Баттин. — Он эсер, и весь комитет состоит из эсеров.
Но это нисколько не смутило вице-консула.
— В Бакинском Совете тоже были эсеры, да и на «Туркмене» судовой комитет состоял из эсеров... Но рабочие останутся рабочими, их в конечном счете всегда тянет к большевикам... поймите это!
— С этим нельзя не согласиться. — Баттин многозначительно посмотрел на Куна, видимо вспоминая какие-то факты, известные только ему. — Но то, что предлагаете вы, мистер Бойль... Во всяком случае, я не могу решиться на это один. Я должен запросить мнение начальника британской миссии в Туркестанском крае генерала Малессона... Не мешало бы иметь хотя бы формальное согласие и бывших бакинских властей. Ведь если мы и должны казнить их, то за преступления, совершенные в Баку!
Бойль еще раз взглянул на него и... сдался.
— Посылайте ваш запрос генералу и в Петровск, — со вздохом сказал он. — Только не в Центрокаспий, а Бичерахову: этот наверняка даст нужный ответ. А я немедленно выеду в Ашхабад, к Малессону. Я не могу полагаться на то, что на основании одного вашего телеграфного запроса он примет нужное решение. Я должен ему лично объяснить все. И рассказать об ошибке генерала Денстервиля...
— Хорошо, мистер Бойль, — кивнул Баттин. И обернулся к Куну: — Будьте добры приготовить для мистера Бойля паровоз и вагон.
— На который час вы хотели бы назначить ваш отъезд, мистер Бойль? — справился Кун.
— Как можно скорее, сейчас же! — решительно заявил Бойль.
— Как, вы не хотите немного отдохнуть? — удивился Баттин.
— Отдохну в пути, полковник. Сейчас дорог каждый час, каждая минута... — И почти с мольбой в голосе прибавил: — Убедительно прошу вас, приставьте к ним усиленную охрану! Не разрешайте никаких прогулок, никаких свиданий, никакой переписки с кем бы то ни было!
— Хорошо, хорошо, мистер Бойль. Все будет в порядке, не беспокойтесь.
