…Саид не считал себя особенным. Он лишь исполнял волю кади и старался быть полезным там, где его использовали. Среди своих его считали неплохим следопытом, умелым воином, но истинный талант его крылся в умении наблюдать. Видеть, что происходит вокруг, слушать нужные разговоры, делать выводы и передавать свои мысли кади. Тот ценил его, всегда слушал с вниманием и умел быть благодарным. Он даже предлагал Саиду одну из своих дочерей, но кочевник отказался. Он редко подолгу оставался в пустыне, путешествуя меж Девяти городов и выполняя свой долг. Какая жена будет ждать так долго?
…Когда кади отправил верного слугу в Аль-Хрус, тот решил, что это станет его последним поручением. Пора, пора завести свою палатку и привести в нее жену. Выбрать кого-то из молодых вдов с детьми. И зажить так, как привычно любому кочевнику. Вот только теперь Саид сомневался, что желание его исполнится…
…Он спрыгнул со стены и подхватил на руки ревущих дочерей аттабея. Кивнул в сторону заброшенного дома:
— Нужно спрятаться там! Быстро!
— А как же мама? — спросил Рашид и попытался метнуться к стене, но сын песков преградил дорогу.
— Если ты все сделаешь быстро и верно, я смогу ей помочь! А теперь в дом! Живо!
Его окрика хватило, чтобы служанка подхватила узлы и побежала в нужном направлении.
— Ибрагим! Изза! Быстрее!
И те послушали. А наследник аттабея смерил его взглядом, увидел так и зажатый в кулаке платок с драгоценностями, часть которых просыпалась в траву по обе стороны ограды, сжал кулаки. Сейчас он был уже не ребенком и понимал много больше себя вчерашнего. Закусил губу, кивнул и бросился за братом и сестрой. Редкое благоразумие. Не иначе мальчишке досталась мудрость отца, а не только его нрав.
Саид направился следом, каждое мгновение ожидая удара ножа под лопатку, топота ног, криков погони. Но шум как будто стих. Воздух еще полнился криками и проклятиями, но уже не столь яростными. И это подстегнуло сына пустыни пуще тишины перед бурей.
Они добежали до угла дома.
— Дверь заперта на засов, но можно залезть через окна, — запыхавшись, выдал Ибрагим.
Саид поставил на землю девочек и положил руку на плечо Рашида.
— Ты знаешь, где спрятаться, чтобы вас не нашли? — тот кивнул в ответ. — Тогда позаботься о сестрах. Спрячьтесь и ждите. Я посмотрю, что творится на улице и вернусь к вам. Узнаете меня по голосу.
— Нет, не уходи! — в его руку вцепилась служанка. Никаб ее давно где-то потерялся. И волосы растрепались от бега. А глаза казались огромными и наполненными страхом. Ужасом от пережитого. — Нас тут найдут!
Он сжал тонкое запястье, вынуждая женщину разжать пальцы.
— Не найдут. А я должен помочь госпоже. Идите!
Саид оттолкнул ее к Рашиду, и мальчишка понятливо обхватил служанку за плечи.
— Тетка Надира, нам нужно внутрь!
Вот так. Они позаботятся друг о друге, а он, возможно, успеет увидеть, что происходит за стеной. И кочевник бросился обратно…
…Хватило одного взгляда через ограду, чтобы понять — чужаков не осталось. Саид не стал перелезать и помчался дальше. К воротам. Старые, они едва держались, но толпа пока обходила дом стороной. И, если повезет, так будет и дальше. Досидеть бы до ночи, а там… Там он постарается вывести всех из города. А дальше пустыня приютит…
…Сын песков выглянул в щель и увидел улицу, заполненную обезумевшей толпой. Но среди хаоса выделялся отряд. Мужчины с оружием. Кони. Стройные, тонконогие. Дорогие. И все одной масти. Среди мужчин мелькнула женская фигура. И кочевник замер, боясь поверить и душа в себе радость. Но вот один из всадников забрал ее на седло, и женщина обернулась. Лишь на мгновение мелькнуло бледное лицо. И Саид с шипением выдохнул сквозь зубы. Жива. Не убили, не надругались, значит, нужна. Знать бы еще, куда увезут…
Отряд скрылся в облаке пыли, нещадно расталкивая толпу. Мелькали сабли, летели брызги крови. Люди кричали и падали. Раненные и убитые. К вечеру последних станет больше. Шейх уже должен узнать о беспорядках, а в Девяти городах есть лишь один способ усмирения. И скоро улицы белокаменного города станут алыми…
…Саид вернулся к стене и перебрался в знакомый двор. Дом нужно проверить. Забрать все необходимое. Помочь раненным, если возможно. Найти выживших из охраны. Не может быть, чтобы все полегли…
…Стоило ступить на землю, и он услышал слабый стон. Обернулся. На него смотрела теща аттабея. Удар сабли пришелся ей по груди. Косой. Воин лишь отмахнулся от препятствия и занялся тем, кто представлял настоящую угрозу. А ее оставил умирать. Даже добивать не стал.
Саид подошел ближе и склонился над женщиной, губы которой шевелились. Кровь уже пропитала ее одежды, лицо стало белым, а вокруг рта появилась синева. Она умирала, и понимала это, но упрямо что-то шептала.
— … моя дочь… они забрали ее… забрали…
— Я видел, госпожа, — сын пустыни приподнял ее голову и склонился ниже, чтобы не упустить ни звука. — Ее увезли.
— … аль-Хатум… — шепот был едва различим. — … он сказал… господин аль-Хатум… передай аттабею… он поймет…
Темные глаза закатились, а тело обмякло. Саид провел ладонью по лицу, смыкая веки.