Далее все выглядело странно. Мы с Чико продолжали бесплодные попытки прикончить одноглазого. Тот еще пару раз повторил свой трюк с телепортацией за спину, на этот раз и мне, и подруге досталось кунаем сзади. Затрофеенный меч я попыталась было использовать в качестве оружия, типа, вдруг он особенный, но всё так же безрезультатно. А затем Мадара исчез. Телепортировался, но не дабы снова ранить одну из нас, а просто куда-то.
– Как биджев ублюдок это делает? Почему он материален, когда атакует и призрак, когда я его бью? – спросила я у Чико, тяжело дыша. Попробуйте не сбить дыхание, если сначала в сердце дыра образовалась, а затем еще и в многострадальной почке, до того почти уничтоженной Ягурой.
– Это его техника. Ненавижу ублюдка.
– Ага, я и не догадалась. Гендзюцу пробовала?
– Конечно. У меня такое ощущение, что это дерьмо вообще больше ни на ком не срабатывает. Второй противник подряд не замечает моих попыток.
– Знаешь, что еще паршиво? – я выпрямилась во весь свой невеликий рост, восстановив дыхание. – Мы тут несколько минут техниками швырялись. Где все? Куда делся Фугаку? Где АНБУ?
– Где мои братья? – добавила вопрос Чи-тян. – Вот что главное.
– Ууууаааа! Ууууаааа! – звонкий крик младенца раздался из-под обломков сильно поврежденного дома, соседнего рядом с тем, что я разнесла.
На то, чтобы добраться до строения и вытащить ребенка, потребовались считанные десятки секунд. Будь нормальный телекинез – справилась бы лучше, но нет, очень уж биджев хвост мне подгадил. Решение, что делать дальше, было очевидным. Вызвать недовольно зыркающего черного волка, орущий сверток ему в зубы, даже не разбираясь, мальчик там или девочка, и отозвать.
– Марин, призови Кагемару, – потребовала я. – Наставница, тут какой-то трындец в Конохе. Походу, клан Учиха вырезают со всеобщего одобрения, иначе мне неясно, почему тут еще не набился полный квартал джонинов. Мы с Чико спасем, кого возможно.
Вызвав на замену основному призыву другого волка, я попросила того искать любых выживших. Но нифига. Мы поступательно двигались от окраины к центру квартала и слушали воистину мертвую тишину, пока не добрались до дома главы клана. Как раз вовремя, чтобы через забор перемахнула быстрая тень знакомого мне пацанчика лет двенадцати. Итачи-сан, мой первый ученик. Ну хотя бы он выжил.
Выражение лица заметившего нас ребенка было… ничего печальнее я и не видела, наверное.
– Эй, ты живой, твои родители, твой брат… – позвала я.
– Простите, – сказал мальчишка и его глаза полыхнули алым.
Я много раз сталкивалась с гендзюцу. Одно время искренне считала себя непрошибаемой. Сейчас же я продержалась три секунды взгляда в глаза, с рисунком трехлепесткового сюрикена, но совсем не такого, как у Чико или Мадары. Казалось бы, бездна времени, но рука не поднялась на ребенка, несмотря на то, что он, по сути, меня атаковал.
Какая же я тупорылая! Решила, что парень нападает от испуга, сейчас поймет – гипноз на меня не подействует, я сделаю малому атата и помогу оправиться от шока. Ну да. Как же…
Я открыла глаза и увидела бескрайнюю каменистую равнину, потрескавшуюся от палящего солнца, обжигающего мою кожу. Я распята на кресте, прибита к нему за руки и за ноги. Почему мне почудился в этой пытке религиозный подтекст? Неважно. Хорошо, хоть одетая. Итачи-сан ведь воспитанный мальчик и ему голых теток воображать не положено. Зная, что это лишь иллюзия, считай, осознанное сновидение, все равно попыталась освободиться, сдернуть себя с креста. Это было настолько больно, что пришлось несколько раз повторить мантру про “всего лишь сигнал” прежде, чем прекратила попытки и продолжила висеть смирно.
Это было… скучно. Ко мне приходили палачи, безликие верзилы в масках АНБУ Корня и тыкали острыми железками, жгли, сдирали кожу, применяли иные пытки, но как-то после знакомства с Пейном и злобной сучкой из подвала иллюзия меня не впечатляла. На каждую новую пытку я презрительно кривилась и предлагала варианты, как ее усовершенствовать, не уверенная в том, что кто-то меня чувствует. Излагала всякие мерзотные способы вроде того, что разрезать живот и впустить внутрь муравьев. Но палачи придерживались строго проверенной классики. Всякое вырывание ногтей и зубов. Это не работает! То есть, возможно, я бы испугалась за свое здоровье, не будь мир вокруг иллюзорным. А так – сплошная скука. Уверена, пацан однажды сможет лучше. Или он меня пожалел?
Всего истязание длилось где-то субъективные сутки, но по факту – прошло намного меньше времени. Несколько минут? Менее минуты? Десяток секунд?
Переход от невероятно качественной иллюзии к реальности вышел мгновенным. Сходу закралась мысль, “а что, если гендзюцу еще продолжается?”, но я ее послала к биджу в зад. Уж материальный мир от вымышленного я отличу. Тем более, есть дела поважнее.
