Забрала своих рыжих подопечных и отправилась в сторону любимой лапшичной, почти не прислушиваясь к их болтовне. В основном Карин говорила, рассказывая о том, как воспринимает чакру окружающих своими сенсорными способностями на вкус.
– У сестренки Оками очень вкусная чакра, – делилась малышка. – Как… как будто проглотила молнию и она щекочет язык. И у братика Фумито тоже. Он на вкус, как рамен. Наверное, потому сестренка его и любит, что он вкусный.
– А я? – спросил Наоки. – И Каоки?
– Вы с ней одинаковые. Только ты мальчик. Вы на вкус, как чай. Только не из пакетика, а который твоя мама заваривает. Очень ароматные! Но к чаю нужны пирожные, это Фуоки. У нее суперсладкая чакра. Такая густая. Как будто бы мёд.
Слушая щебетание младших, я и мониторить обстановку не забывала, ну а чужой взгляд, нацеленный мне в спину, и подавно бы не проморгала. Впрочем, это хороший взгляд. Обернулась – да, так и есть. Моя подружка Анко во все глаза пялится. Фигасе она фигуристая стала. Так-то задатки и ранее были неплохие, но к своим двадцати – прям мечта любого мужика, аж захотелось подальше от Фумито ее держать. Рост небольшой, совсем немного повыше меня. Грудь, наоборот, выпирает из-под обтягивающей маечки, но не висит. Короче, почти не хуже меня.
– Оками!
– Анко!
Под недовольными взглядами прохожих обнялись. Громко орать на улицах и вообще выражать эмоции считается неприличным, но мне плевать. И подруженции моей, по всему выходит, что тоже.
– Это что, твои ученики? Я думала, они у тебя выше!
– Не, это младший братишка моего Фумито и дочка Марин. Знакомься, это Наоки и Карин. А это, мелкие, старшая сестренка Анко. Она клевая, почти как я. Анко, пойдем с нами пожрём, я месяцев семь нормальной лапши не пробовала.
– Я занята… у меня миссия через час. Давай позже, как вернусь. Нормально пообщаемся, – слилась подруга. Вроде как не назвездела. Одета и правда, как на миссию – в чунинской жилетке поверх обтягивающей сетчатой футболки, какие в Конохе очень любят, типа, элемент брони.
В Ичираку меня ждал ураган детских эмоций, приятно отозвавшийся в сердечке. Может, я и черствая, но нереально остаться равнодушной, глядя, как радостно завопили Наруто и Наоки, когда познакомились – даже обнялись. А вот Карин почему-то смутилась и спрятала взгляд. Мелкая, что с нее взять.
– А где Каоки-тян и Фуоки-тян? – спросил Наруто после приветственного тазика лучшего в мире рамёна. – Я их тоже хочу видеть, поверьте!
– Их взять с собой не получилось, – ответила я, пока мелкие не ляпнули что-то вроде “сестренка им запретила”. – С ними повидаешься, когда они на свой экзамен приедут.
– Буэээ. Экзамены – отстой. Наставники специально ко мне придираются! Но я им докажу, они меня признают, поверьте!
– Ты что, братик? Это не тот экзамен! Там будет круто! Сестренка Оками рассказывала. С боями на арене и поиском мудацких гипнотических камней в долине с волками! – поспешил Наоки. А ведь они с Наруто очень похожи. Исправить нашему Узумаки цвет глаз, перекрасить в блондина и пририсовать на рожицу пигментные полоски – не отличить будет. Причин так поступать ровно ноль, но было бы забавно. – Эй! Карин, ты чего дерешься?!
Подруга отвесила ему подзатыльник, срисованный не то у своей матери, не то у Каноно. Такой, воспитательный.
– Твоя мама сказала присмотреть, чтобы ты не ругался и разрешила тебя лупить, – объяснила девчонка. – Не бойся, я тебя ей не запалю. Но буду бить каждый раз, когда скажешь плохие слова. Мне не нужен муж-сквернослов.
За ухом у меня дернулась Кацую и произнесла голосом братишки Дея так, чтобы никто лишний не услышал.
– Сенсей, мы за ними проследили! Половина, хм, свалила за город, остальные живут в гостинице вместе с генинами Травы. Они тоже на, хм, экзамен приехали. Я на всякий случай разложил печати по крыше и приклеил к ним сигнальную печать, как ты научила. Рванет по моему сигналу!
– Никто ничего взрывать не будет, – перебила Тару. – Я забрала у Дея эту печать и отдам ее тебе, наставница.
– Как будто-то бы я какой-то, хм, маньяк. Взрывы – это искусство, а не слепое разрушение, – проворчал пацанчик.
И только Кими дисциплинированно промолчал.
До экзамена оставалось три дня дурдома.
До начала экзамена я успела встретиться с Хатиро и, внезапно, Джики, которого Хьюга еще в прошлую встречу подсказал мне ловить в госпитале.
Очкарик-ирьенин из нашей команды с мудацкого экзамена, проходившего в Скрытом Камне, вырос в довольно приятного внешне парня. Спокойный, уравновешенный, четырехглазый. Но это я ему, конечно же, вслух не сказала. Работает ирьенином, специализируется по внутриполостным операциям. На полевые миссии не ходит.
Типа, коллега. Сама не поняла, как зацепилась с ним языками на пару часов. Ну, не физически, а разговором увлеклась. Ирьенины – те еще сплетники и любят пообсуждать пациентов. Я думала, что не такая. Оказалось, еще какая. И скромняга Джики такой же. Вываливал на меня интересные случаи, я тоже про своих паралитиков немного рассказала. Не про Пейна-саму, конечно, а про тех спинальных бедолаг, которых до него на ноги поставила.
