Сказания древа КОРЪ полностью

Митрополит, прожив без малого тридцать восемь лет, как и светоч его, Пушкин, скончался ( поч и нал , напишет местный хронист) 19 октября 1851 года. В России в тот день выпускники Царскосельского лицея отмечали сороковую годовщину этой уникальной университетского типа школы. Преобразователь Черногории считал её образцом для высших учебных заведений своей страны.

Пётр завещал похоронить себя на Ловченской гряде, в часовне над пещерой, где встретил свою вилу-музу. Накопленные при монашеской жизни пятьдесят тысяч рублей он передал на нужды своего народа.

Когда гроб выносили за ворота обители, разыгралась непогода, какую в этих краях не помнили. Будто повторился Всемирный потоп: затяжной ливень, беспрерывное полыхание молний, раскаты грома, от которых содрогались горы и сыпалась чепепица с крыш, как в майские дни. А ведь заканчивалась осень. Не было никакой возможности поднять скорбную ношу на гору.

Преемник покойного митрополита Данило П е трович-Негош распорядился вернуть гроб подземелью монастырской церкви. Потом зачастили холодные дожди и распространился слух, будто турки, пользуясь моментом, готовят нападение на столицу. Теперь-то они могли выместить свою злобу на христианах, не покорившихся их силе. И на останках самого непокорного из всех черногорцев. К счастью, слухи не подтвердились.

Только через четыре года будет исполнена предсмертная воля митрополита в уже совсем иной стране – в княжестве Черногория. Теократические правители останутся в анналах истории на страницах между 1697 и 1852 годами. Данило Петрович-Негош объявит себя князем и станет править своим народом не как монах, а как монарх. Но в пешей траурной процессии на гребень гряды Ловчен князь посчитает достойным для себя занять место в тени гроба своего предшественника.

Перед выносом гроба за ворота его установили на постамент посреди монастырского двора, с вечера накануне наполненного людом. Стояли молча (только шелестели молитвы), неподвижно, тесно. И словно по команде расступились, дали проход столетнему старцу, прибывшему верхом на коне из селения Негуши. При появлении отца последнего из правящих митрополитов крышку гроба приоткрыли. Показалась жёлтая мумифицированная кисть руки. Старец приблизился и долгим поцелуем припал к руке сына, которого он называл святым отцом. К счастью для матери, она не пережила своего Раде, её солнца.

Крышку опустили. Уже навсегда. Патриарх рода Негошей Томо Марков П е трович отошёл с опущенной головой к группе провожающих, где стоял Каракорич-Рус. «Дмитрий, – тихо обратился к нему черногорский долгожитель, – забывать стал, старею… Напомни, из «Горного венца»… Те строки». Бывший секретарь и советник, не задумываясь отозвался и стоявшие близко услышали: « Счастлив тот, кто будет жить в веках, и в этом высший смысл его рожденья ».

Глава VIII. Отставной советник

Безвременная смерть светоча Черногории стала личной потерей Дмитрия Каракорича-Руса. Он надолго лишился творческой инициативы, ослабел душой. Ему приходилось хоронить близких, но так он не горевал никогда. Поговаривали, будто советник Петра II не пришёлся ко двору нового правителя. Но есть свидетельство участника траурной церемонии под полом монастырского храма. Будто бы, когда гроб опустили во временный склеп, наследник Данило Негош о чём-то спросил шёпотом у соратника покойного. Тот отрицательно покачал головой.

Вскоре Дмитрий Петрович уехал с семьёй в родное селение. Библиотеку, собранную в Цетинье, передал школе, основанной Петром Борисовичем, и сам стал учить в ней юных земляков добру и правде. Класс военных инженеров при ней давно перевели в столицу.