В доме говорили о том, что в той или иной мере больно затрагивало всех – о национализации банков и предприятий промышленности, торговых контор. Ведь из-за этих мер Скорых потеряли почти все свои сбережения, лишились возможность приобретать товары в магазинах и лавках. Рабочее самоуправление, приведшее к падению производства, и разлад торговли вызвали к жизни безумно дорогие чёрные рынки. Однако никто в усадьбе (при хозяине во всяком случае) ни словом не называл Феодору, ни намёком не обвинял её, хотя все местные указы, привязывающие центральные декреты к местности, подписывались «
Одно лишь начинание получило единогласное одобрение её родственников и почти всего Подсинска – создание в «Сибирской Италии» Комитета бедноты. Вообще-то задумывались комитеты – по весям. Но в селениях благодатного края, где любая воткнутая в чернозём палка плодоносила, не оказалось бедноты. Тогда вооружённые рабочие и преторианцы-хакасы отловили по злачным местам люмпен, участника всех беспорядков, воровских шаек и отрядов по изъятию излишков у состоятельных горожан якобы в пользу неимущих. Тунеядцев загнали в первый совхоз на Тарском озере. В отличие от сельской бедноты, хотя бы к грядкам под окнами приученной, у этих лжебедняков руки вообще из одного места росли. А ноги были проворны. Разбежались. Их переловили снова и под страхом расстрела, как саботажников, приставив к ним раскосую стражу, заставили работать. «Какова наша Феодора!» – сказал с гордостью отец за обеденным столом. Старого офицера домашние поддержали улыбками. Как-то, навестив родных, и обратив внимание, что Анатолий к школьному возрасту подбирается, Феодора заговорила о свом намерении с первого сентября ввести на доверенной ей территории всеобщее начальное обучение.
«Может быть не всё так плохо? – впервые подумал Василий Фёдорович и тут же испугался своему молчаливому пока соглашательству. – Что дальше будет? Сломаюсь. Сдамся. Нет, умереть надо свободным».
Один из летних номеров «Подсинского рабочего» вышел с редакторской статьёй под заголовком «Социалистическое Отечество в опасности». Вернее было бы написать «в опасностях». Основная угроза для большевиков исходила от сформированного ещё в старой России корпуса из пленных чехов и словаков. Их спаяла цель – вырваться из сошедшей с ума России через Владивосток в Европу Антанты. Эшелоны с бывшими подданными Габсбургов, прекрасно вооружёнными и дисциплинированными, растянувшись по Транссибирской магистрали от Самары до Приморья. Под вагонами образовалась суверенная территория двух славянских народов, живущих дома «под немцами». Они были вольны с позиции силы выбирать, кому покровительствовать, а с кем договариваться о нейтралитете. Вступать без ума в драку со стрельбой у транзитных пассажиров желания не было. Покровительство сильных нейтралов ощутили большевистские конкуренты – эсеры и их попутчики в лицах кадетов, меньшевиков и пролётных представителей политической экзотики. Их отряды под трёхцветными знамёнами стали изгонять из городов и весей, в основном, по сторонам от железнодорожных путей
