Сказания древа КОРЪ полностью

На этот раз Феодора расположилась в родном доме. Подход к её комнате ночью стерёг ординарец, забравшись на полати. Хакас смотрел на свою повелительницу теперь не просто преданно, а с выражением собачей влюблённости Охрана и штаб расположились в постройках хозяйственного двора. Зелёная рать определилась на постой в избах городской окраины, выходящей к Енисею. Дочь откровенно объяснила отцу свой выбор: «С холма лучший обзор и отсюда легче всего уходить в надёжное укрытие».

Штабс-капитан и сам уже понимал гениальную хитрость дочери. После летнего отступления её отряда он обследовал доступные ему части пещер и нашёл немало свежих следов, ведущих вглубь каменной толщи, изъеденной карстовыми водами. Видимо, Феодора знала тайный ход в известняковую гору, никому из местных жителей, в том числе и ему, неведомый. Вспомнилсь, как заблудилась она, и странное её поведение потом. Вот почему погоня десанта с барж возвратилась ни с чем. Теперь понятно, о каком «стратегическом значении» межгорной котловины говорила с лукавой усмешкой его дочь. Действительно, с небольшими силами, имеющими возможность исчезать и появляться, как из-под земли (почему «как»?), Феодора имеет преимущество перед целыми батальонами неприятеля. Что за женщина! Жуть берёт от восхищения перед её удачей.

Из разговоров дочери-атаманши с хакасом Василий Фёдорович узнал, что узкоглазую конницу она распустила, после того как лошади были использованы для перевозки вьюков к пещерам. Среди её пешцев преобладали крестьяне. Ни одного знакомого лица. На вопрос отца, куда подевались подсинцы, Феодора ответила без печали: «Когда эсеры прекратили поиски, я увела своих на Алтай. Там шли бои. Гвардия умирала, но не сдавалась ».

Тот разговор состоялся за вечерним чаем вдвоём. Хакас, залив брюхо, отбыл на своё место. Дом угомонился. Обстановка располагала к откровенности.

– Признайся, дочка, тебе не стыдно поддерживать в этих дикарях идиотскую веру в союз Михаила Александровича и большевистских вожаков, а?

– Нисколько, – ответила Феодора, наторевшая в теории и практике социал-демократии ленинского толка. – Для достижения конечной цели, как любил повторять известный мудрец – все цели хороши . Все стороны в гражданской войне хотят победы. Грош цена была бы нам, красным, если бы мы сейчас начали распускать ваши либеральные сопли. Наша пропаганда изощрённая, мы используем любых попутчиков против своего главного противника. Умеем играть на душевных струнах мужичка, даже на его животной любви к народному, доброму царю-батюшке. Не конкретному, а царю как идеи. Девять же из десяти наших «просвещённых» рабочих, – Феодора язвительной усмешкой выделила «кавычки», – те же мужички. Вовсе не «красные». Это «зелёные», сами настоящие анархисты. Наши с тобой соотечественники, ваше благородие, оказались совсем не монархистами, в барском понимании, и не русскими, не православными. Их поманил « мировой тарнацинал », – вновь усмешка на бледных, тонких губах сорокалетней женщины. – Твои православные легко предают Бога. Это им выгодно. Ибо, раз Бог упразднён, то всё дозволено – грабить награбленное , вырывать из Священного Писания листы на самокрутки, устраивать самосуды, материться при детях и женщинах, отнимать жизнь у ближнего лишь за то, что он думает иначе. Поэтому национальный диктатор народной поддержки сейчас не получит. А ещё его не поддержат по той причине, что боятся возврата земли прежним владельцам. Ведь этот важнейший вопрос все твои генералы и директории откладывают на решение Учредительного собрания, обещают лишь всероссийскую порку. Это за Уралом. А здесь, в Сибири, боятся лишиться воли. Заметь, не свободы, а воли в понимании безначальных людей, ушкуйников, бродяг и казаков. Поэтому народ в массе своей пойдёт за нами против белых.

Наступила пауза. Василий Фёдорович обдумывал слова дочери. Наконец сказал со вздохом:

– Сомневаюсь, что с народом, вооружённым как твоя банда…пардон, армия, большевики возьмут верх над генералами. Да, вы захватили все арсеналы и склады. Промышленность, что уцелела после перехода в руки рабочих, работает на военный заказ красной Москвы. Однако белым армиям обещаны поставки из-за рубежа. Против танков с саблями наголо попрёте? С трёхлинейками наперевес – Ур-р-а-а!?

– В Малороссии, отец, говорят «обицянки – цацянки», то есть, игрушки. В Антанте внутренняя грызня, интересы отдельных стран не совпадают. Ничего существенного твои колчаки и деникины не получат. Да мы и не собираемся воевать с ними атакующими цепями и колоннами. Мы измотаем их партизанщиной, не дадим проводить мобилизацию, а насильно забритые сегодня станут дезертирами завтра. Будем срывать поставки продуктов питания, пресекать перевозки. И сколько бойцов в тех белых армиях! Три-пять тысяч, от силы тридцать. Мы же миллион выставим и больше.

– Добровольцев?

– Лучший доброволец тот, ваше благородие Василий Фёдорович, которого ведут под ружьём, а спиной он ощущает пулемёт.