Сказать по правде полностью

Не то чтобы мне когда-нибудь доведется это делать. Не в Пенне, не после экономики на предпринимательском рынке. Веб-дизайн – всего лишь хобби, я не собираюсь заниматься им профессионально. Он не приведет меня к такой жизни, как у моего отца…

Я оборвала эту цепочку размышлений. Я могу позволить себе уделить один день хобби. Завтра я вернусь к экономике, к почти законченной заявке в Уортон и к волнениям по поводу стажировки.

Сегодня я на полдня сбрасываю толстые веревки жизни, которые тянут меня вниз – разрывают на части. Беспомощное положение, в которое ставит меня мать. Достижения, которые нужны, чтобы доказать, что я заслуживаю гордость отца. Непригодность всего моего характера для друга, которого я уважаю – проблема, решение которой я сейчас не могу найти. На полдня я хочу уйти от всего этого.

Я бреду по кварталу, проходя афиши концертов и фильмов – одинаковые постеры, которые повторяются снова и снова в бессмысленной последовательности. Сладкий и пряный аромат доносится от киоска с чурросами. Я собираюсь подойти и взять их себе, но нас с камерой притягивает вывеска над кофейней. Надпись на ней сделана наклонным старомодным шрифтом на синем фоне. Красивый оттенок синего, гуще, чем цвет неба, но сложнее, чем синий на американском флаге.

Честно, здесь можно фотографировать все. Рекламные плакаты, которые больше похожи на произведение искусства, чем на рекламу. Граффити на тротуаре. Кофейни рядом с торговыми палатками из тридцатых годов.

Я собираюсь перейти дорогу, чтобы посмотреть на кафе, когда слышу свое имя:

– Брайт!

Никто меня так не называет. То есть практически никто.

Я неохотно оборачиваюсь и вижу, как Пейдж Розенфельд выбирается из такой же паршивой машины, как у меня. Она нелегально припарковалась перед тротуаром, покрашенным в красный цвет, и пожарным гидрантом.

– Ты же хочешь от меня откупиться, да? – говорит она, выгружая из багажника на тротуар картонную коробку.

– Эм, – недоуменно говорю я. – Да?

Пейдж ухмыляется.

– Отнеси это за меня в глубины Мордора.

– Что? – хмурюсь я.

Она кивает на витрину у меня за спиной. Проследив за ее взглядом, я обнаруживаю надпись «Глубины Мордора» над витриной, полной пыльных книг в мягких обложках с замысловатыми фэнтезийными картинками.

Я скрещиваю руки на груди.

– Знаешь, – говорю я, – то, что я хочу, чтобы ты меня простила, не делает меня твоей личной рабыней.

Ухмылка Пейдж не гаснет ни на секунду. Она пожимает плечами. Я замечаю, что по улице едет счетчица – и Пейдж, наверное, тоже, потому что она без лишних слов запрыгивает в машину и уезжает.

Я смотрю на коробку.

Я просто хотела отдохнуть. Но… мне действительно еще пару часов не нужно возвращаться домой. Сомневаюсь, что мама станет мне звонить, даже если я не приду домой ужинать. Я действительно хочу постараться сделать так, чтобы понравиться Пейдж.

Перед книжным магазином я на секунду задерживаюсь, оценивая отвратительный дизайн. «Фантастика и фэнтези (б/у)» – написано торопливым почерком, маркером на картонной табличке, под названием магазина. В одной из витрин висит невероятно подробная модель дракона, с прозрачной леской вокруг шеи и чешуйчатого хвоста. Деревянные полки, забитые толстыми книжками в мягких обложках, заполняют магазин; на обложках – неописуемые сцены с лунами, поднимающимися над сверкающими городами, космическими кораблями, палящими из всех орудий, и едва одетыми эльфийскими девами и волшебницами, противостоящими длинноволосым рыцарям.

«Ну и ладно». Наполовину вздыхая, наполовину ворча, я подхожу к коробке, подцепляю ее под дно и поднимаю.

Она тяжелая. Я заглядываю под крышку. Содержимое только усиливает мое любопытство. Пейдж хочет, чтобы я отнесла в магазин… швейную машинку, массивную и устаревшую. Неудивительно, что коробка весит сто фунтов. Помимо машинки, в коробке лежат отрезы разноцветной ткани, фиолетовые и красные, и пара мотков черного кружева.

Я вхожу в «Глубины Мордора» и едва не роняю коробку себе на ноги. Потому что передо мной оказывается мой единственный бывший парень, Грант Уэллс, который сидит в выцветшем зеленом кресле среди стопок книг, в чулках в сеточку.

И в корсете.

И в кружевном белье.

Я застываю в дверях. Магазин почти пуст, но в креслах вокруг Гранта, как я понимаю, образующих читательский уголок в отделе научной фантастики, оказывается несколько человек, которых я знаю по школе. Эбби Флейшман и Чарли Ким перегибаются пополам от смеха и подбадривают Гранта. Единственный посторонний посетитель магазина, мужчина средних лет с длинным хвостом, в футболке с надписью «Зима уже близко»[11], рассматривает Гранта с недоумением и тревогой.

Я встречаюсь с Грантом глазами. Он издает сдавленный писк, словно ему кто-то заехал по яйцам, и вскакивает из кресла.

Я совершенно не хочу к ним подходить. Не только потому, что от вида Гранта в этом наряде мне крайне не по себе, но он неизбежно напоминает мне о том, какой полной катастрофой была моя единственная предыдущая попытка встречаться с парнем.