Он старается, и это напоминает мне, что он идеально себя вел, пока я блуждала по палубе как зомби.
– Эм, – есть совершенно не хочется, – да. Умираю от голода.
С комком в горле я готовлюсь впихнуть в себя салат или закуски. Мы встаем в очередь к буфету, и я ищу знакомые лица, надеясь, что разговаривать ни с кем не придется. Я едва выдерживаю беседу с Бренданом. Из знакомых оказываются несколько ребят помладше, которые занимаются инсценировками суда вместе с Брэдом. Морган и Эль стоят у буфета с полупустыми тарелками в руках. Я отворачиваюсь, чтобы не встречаться с ними взглядом.
– Что тебе приглянулось? – спрашиваю я Брендана, рассматривая варианты ужина на серебряных блюдах. Крабовые котлетки, креветки, ньокки в трюфельном масле. Сытные запахи не вызывают аппетита, и я отвожу глаза.
– Привет, Кэмерон, – раздается у меня за спиной.
Я поворачиваюсь к Эль, которая стоит рядом с очередью с тарелкой в руке, и пристально смотрит на меня. Она заговорила со мной впервые за много недель, и я так шокирована, что не могу ответить.
– Я слышала, что «Брайт и партнеры» разослали сегодня решения по стажировкам, – говорит она. – Ты летом будешь там, вместе с Брэдом?
Я возвращаю себе дар речи.
– С Брэдом? – тупо повторяю я.
– О, ты не знала? – невинным тоном спрашивает Эль, хотя явно понимает, что я не знала. Она расчетливо пытается вывести меня из себя, и я вижу, что ей еще далеко до того, чтобы принять мои извинения. – Брэд подал заявку на стажировку пару недель назад, после того как твой отец с ним поговорил на встрече школьного комитета. Сегодня он узнал, что его приняли.
Я пытаюсь вдохнуть в надежде, что меня это успокоит. Не могу об этом думать. Не могу думать о том, что это значит: Брэда взяли на стажировку, а меня нет. Нужно просто закончить этот разговор. Знаю, Эль хочет притвориться, что жалеет меня, но я отказываюсь предоставлять ей такую возможность.
И лгу.
– Ага, – говорю я с притворным энтузиазмом. – Меня тоже приняли.
– Да? – Она как будто искренне удивлена.
Обычно я бы ответила с сарказмом или цинизмом. Я бы защищалась. Но сегодня я не чувствую себя достойной защиты.
– Конечно, ее приняли, – говорит Брендан у меня за спиной, готовый защищать меня, хотя даже не представляет, о чем мы говорим. Я не рассказывала ему о стажировке. Я с удивлением оборачиваюсь. Он решительно уставился на Эль.
– Кэмерон потрясающая, – говорит он с непринужденной уверенностью. – Ее где угодно с руками оторвут.
Слышать, как Брендан заступается за меня, называет потрясающей – невероятно, но от этого еще больнее. Парень, с которым мы знакомы всего несколько месяцев, говорит то, чего не сказал мой отец за семнадцать лет. И никогда не скажет. Конечно, если бы Брендан знал правду, то мог бы думать иначе.
– Поздравляю, – говорит наконец Эль, оставляя нас с Бренданом стоять в очереди. Морган уходит за ней следом.
Я смотрю в глаза Брендана, где нет ни тени колебания.
– Спасибо, – натянуто говорю я.
– Не за что, – отвечает он, как будто ничего не может быть легче. – А что за стажировка?
Я ставлю на стол тарелку, которую незаметно для себя взяла, и ловлю его под локоть.
– Потом расскажу. Я не хочу есть, – быстро говорю я, не удосуживаясь объясниться, несмотря на его явное недоумение. – Давай лучше потанцуем.
Брендан следует за мной без лишних слов или пауз. Я веду его на танцпол, не позволяя себе оборачиваться. Играет бодрая электроника, песня мне незнакома, но наши одноклассники образуют хаос из машущих в воздухе рук и качающихся бедер. Я притягиваю Брендана к себе, начиная двигаться под музыку.
Он присоединяется, покачиваясь вверх-вниз, немного не в такт. Изучает меня взглядом, и я не могу игнорировать беспокойство в его глазах.
А затем, без малейшей провокации, выдает экстравагантный разворот и машет руками в воздухе.
– Я правильно делаю? – спрашивает он, оптимистично ухмыляясь, и вращает бедрами по возмутительно широкому кругу.
И я не могу устоять. Чувствую, как уголки губ приподнимаются впервые за этот вечер.
– Сильнее тряси руками, – советую я, заставляя себя присоединиться к его легкомысленному веселью. – Вот так. – Я машу над головой, из стороны в сторону, не обращая внимания на то, что теперь мы привлекаем взгляды.
Это работает. Все, что на меня давило, начинает рассеиваться, и я могу дышать.
– Ну конечно, – говорит Брендан. – Как я мог забыть?
Он вскидывает руки, повторяя мои движения. У меня вырывается невольный смех, и я едва узнаю этот звук. На его лице мелькает облегчение.
Я хватаю его за руки; во мне растет радостное возбуждение. Так я представляю себе чувство, которое появляется, когда твой самолет отрывается от земли и направляется в какие-то чудесные края – как будто ты ничего не весишь и ждешь того прекрасного, что вот-вот случится. Мы движемся по большому кругу, пока я не спотыкаюсь о ноги Брендана и не врезаюсь в него, снова разражаясь смехом.
