В случае чего Дрикс теряет куда больше, чем я. Он и сейчас платит медийную цену. Жду быстрого ответа, но он не отвечает, и я ощущаю разочарование, как расстройство желудка. Я всегда рада любому разговору с Дриксом, даже если просто извиняюсь.
Стук в дверь, и я вскидываю голову. Ни я, ни Дрикс не стучим, стоя в коридоре, чтобы не привлекать к себе внимание, а значит, это мама, папа или кто-то из команды. Тащусь к двери, выглядываю в «глазок» – никого. Стук, однако, повторяется.
Поворачиваюсь на звук, подхожу к смежной двери, останавливаюсь. Еще один стук. Неужели? Возможно ли такое?
Я: Это ты?
Дрикс: Открой дверь и узнаешь.
Сердце бьется о ребра. Дрожащими пальцами берусь за ручку. Поворачиваю. Дверь открывается – за ней Дрикс. Стоит, прислонившись к дверному косяку. Волосы всклокочены, как будто он только что выбрался из постели. Черная футболка соблазнительно обтягивает мускулистую грудь, джинсы опасно сползли и держатся на честном слове.
– Привет, – говорю я, сбившись с дыхания.
– Привет. – Голос ровный и глубокий. – Можно войти?
Конечно. Я отступаю в сторону, и он проходит в мою комнату. За последние две недели я успела побывать в его комнате, а вот теперь он в моей и видит, какой у меня бардак, смотрит на мой компьютер… Я хочу, чтобы он вошел. Мне хорошо с Дриксом. Мне нравится разговаривать с Дриксом. Нравится сам Дрикс.
Он оглядывает комнату, задерживается на платье, выбранном для сегодняшней вечерней встречи со спонсорами и висящем в углу. Я понимаю, что нормальные люди не берут с собой так много одежды на такое короткое время и что ему это, должно быть, кажется безумием.
– Что сказал твой отец?
– Честно? Что я плохо на тебя влияю.
Дрикс смеется, я нет, и он умолкает.
– Шутишь.
Я пожимаю плечами, как будто от папиного крика мне ни жарко ни холодно.
– Он мне не доверяет. Сказал, чтобы держалась от тебя подальше. Что в последнее время принимаю много неверных решений. Что ты делаешь хорошую работу, и он не хочет, чтобы я сбивала тебя с правильного пути.
Дрикс еще раз обводит взглядом комнату. Наверное, ищет место, куда можно сесть. На одном стуле обувь. На столе – средства для волос и косметика. Какая ж я неряха.
– Можешь сесть на кровать. – На кровати мы не сидели вместе с того дня, как принесли Тора. Вообще-то, это я так решила. Потому что, даже когда мы сидим на полу и наши руки случайно соприкасаются, у меня начинает кружиться голова.
Дрикс опускается на край матраса. Я успеваю схватить ноутбук, захлопнуть и прижать к груди. Дрикс смотрит на меня, но ничего не говорит. Я убираю ноутбук в сумку.
– О каких неверных решениях шла речь? – спрашивает он.
Убираю волосы за ухо:
– Облила газировкой парней, которые не давали мне прохода. Отшила Эндрю на ярмарке. Играла в «Прибей Крота».
– Будь осторожна на скользком склоне. Кто на ярмарку попал, тот навсегда на ярмарке пропал.
Чувствую, как ползут вверх уголки губ. Дрикс смотрит на меня так пристально, что я невольно краснею. Иду, чтобы сесть на другой угол кровати, и по пути шутливо толкаю его плечом в плечо. Для него этот толчок – пустяк, даже не покачнулся, а у меня от прикосновения будто ток разбегается по венам.
Роняю руку, и Дрикс тут же ее ловит, сжимает мои пальцы, и мой мир останавливается. Его темно-карие глаза гипнотизируют меня.
– Извини, что у тебя из-за меня проблемы. Мне дико неприятно, что ты взяла всю вину на себя.
– Это я попросила позаботиться о Торе. Так что ты не виноват.
– Я бы в любом случае его оставил. Если бы ты не оплачивала счета, он давно бы оказался в приюте, а не получив необходимой помощи, наверняка бы умер.
У Тора явный недостаток веса для его возраста, и ему требуется особенная диета. Все его потребности оплачиваю я, а семья Дрикса предоставляет ему дом. Так будет до тех пор, пока он не окрепнет и не будет готов идти в приемную семью.
– Я не должен был сдаваться, – говорит Дрикс. Открываю рот, хочу возразить, сказать, что все в порядке, но он сжимает мою руку. – Я должен был драться за тебя.
Глаза у него серьезные, голос глубокий, как будто он приносит клятву или дает торжественное обещание. Ничего подобного я еще не испытывала. Перевожу дух и выкладываю ему правду:
– Папа тебе бы не поверил.
– Мне мало кто верит.
Я удивленно моргаю, и он отпускает мою руку.
– И что это значит?
– Ничего. О чем говорил твой отец? Что там с программированием?
Сажусь на кровать, откидываюсь на подушку. Господи, теперь всему миру известно, какая я неудачница.
– Ты все слышал?
– Нет, отдельные фразы. Не беспокойся, кроме меня, не слышал никто. Я стоял у двери и так злобно на всех зыркал, что они предпочитали пройти поскорее мимо.
Я хихикаю, хотя и сама не знаю почему. Просто иногда люди так смотрят на Дрикса, словно он на самом деле большой и страшный злодей, ужасный волк в человеческом обличье, готовый поедать младенцев. Те, кто так думает, ошибаются. Дрикс – прекрасен как внешне, так и внутренне.
– Спасибо.
– Расскажи мне о программировании.
– Я уже говорила, мне нравятся компьютеры.
