Стефани ведет на американском телевидении популярное шоу для детей. Она обожает свою работу — живое общение в студии с малышами и их родителями. Маленькие зрители тоже любят Стеф и не пропускают ни одной передачи с ее участием.Назойливые поклонники — оборотная сторона любой публичной профессии, но Стеф любит детей и с удовольствием общается с ними. Однако она даже не могла предположить, что детскую передачу с большим интересом смотрят и молодые привлекательные мужчины…
Осветители один за другим выключали софиты: огромная студия постепенно погружалась в темноту. Казалось, и ее душа погружается во мрак после подъема, ненадолго вызванного радостью и весельем передачи для детей, которую она вела. Наблюдая, как родители уводят взволнованных малышей, прижимающих к груди подарки, Стефани чувствовала, что к горлу подступает ставшая уже привычной тошнота, желудок стягивает ноющая боль, а кожа покрывается неприятным липким потом.
В кого она превратилась? Прежде жизнерадостная девушка, которая всегда, казалось, заряжала весельем и энергией окружающих, стала нервным и запуганным существом, боящимся собственной тени. Теперь Стефани постоянно ощущала почти животный страх. На ум приходило сравнение с маленьким загнанным зверьком, которого догоняет крупный безжалостный хищник. Ужас, боязнь преследования прочно поселились в ее жизни.
И сейчас Стефани было страшно пройти по длинным пустым коридорам телецентра. Но вскоре ее стали пугать длинные тени и темные углы в опустевшей студии, и, подхватив папку с текстами, Стефани бросилась к выходу.
Усевшись в свой красный автомобильчик, девушка поехала домой. Нет, все же красный цвет очень заметен, подумала она. Ей казалось, что все прохожие оборачиваются и глядят вслед ее машине.
В зеркале заднего вида Стефани заметила темно-синий «форд», следующий за ней по пятам. Сердце бешено заколотилось. Петляя, как заяц, по улицам, Стефани оторвалась от «форда» и, проехав еще пару улиц, остановилась у бровки тротуара. Сил вести машину больше не было. Девушка выбралась из автомобиля и поплелась в ближайший супермаркет, всячески оттягивая время возвращения домой.
Но и бродя с тележкой по торговым рядам, Стефани опасалась, что где-то здесь ее снова подстерегает неведомый ей человек…
И после того как она некоторое время постояла перед пирамидой баночек с горошком, не в силах ее обогнуть и страшась увидеть за ней незнакомца, Стефани поняла, что ей плохо везде. Но хуже всего дома. Наверняка опять ее ожидают конверты с угрозами, посылки с нижним бельем и звонки. Или… хуже того — зловещее молчание отключенного телефона.
Нет. Домой она не поедет. Закинув на заднее сиденье машины сумки с продуктами, девушка решительно рванула автомобиль с места и отправилась искать прибежища у отца…
Царившую в доме тишину разорвал звонок у входной двери. Стефани вздрогнула и замерла в центре комнаты. В широко открытых голубых глазах застыл ужас, сердце бешено заколотилось.
— Кто там? — попыталась произнести девушка, но голос ее прозвучал так тихо, что слова наверняка не долетели до звонившего.
— Кто вы?
Стефани сделала новую попытку, но все еще недостаточно громкую, чтобы получить ответ.
Нужно посмотреть в глазок, недавно установленный по распоряжению отца, так она сможет узнать…
Узнать что? — всплыл в голове непрошеный вопрос, заставляя признать жестокую реальность. Как она узнает человека, перед которым ее страх не знает границ?
Девушка колебалась секунду-другую, но, парализованная страхом, все же отступила в глубину прихожей. В замке послышался звук поворачиваемого ключа, и дверь распахнулась.
— Это только я, Стеф, — прозвучал успокаивающий голос отца.
Тонкие плечи Стефани ссутулились от нахлынувшей на нее волны облегчения, сердце замедлило свой бешеный бег, чувство ужаса при виде улыбающегося лица отца стало уходить, подобно туману, рассеивающемуся под первыми веселыми лучами яркого солнца.
Но почти в ту же секунду только обретенный покой исчез — Стеф заметила, что какой-то высокий черноволосый мужчина последовал за отцом. Напряжение и страх мгновенно вернулись.
— Папа! — В ее голосе вновь прозвучала паника, возникавшая всякий раз, когда она видела незнакомых мужчин.
— О, извини, дорогая, — выражение лица Джефри Ливингтона моментально изменилось. Просьба о прощении светилась в его голубых глазах, точно таких же, как и у дочери. — Мне следовало предупредить тебя по телефону. Я попросил Алекса прийти сюда вместе со мной…
— Нет… все в порядке.
Если отец так уверен в этом человеке, ей нечего бояться.
Но в предательски дрожащем голосе отсутствовала убежденность, и к тому же ее взволновал неподдельный интерес в так и сверливших ее глазах человека, названного Алексом. Эти глаза, имевшие совершенно необычный цвет, напоминали изменчивую морскую воду в зимний день.
— 3…здравствуйте…
Слабая попытка Стефани изобразить бодрую улыбку осталась без ответа. Девушке стало не по себе от его взгляда. Из-под полуприкрытых нахмуренных век и черных бровей его глаза беззастенчиво скользили по ней, начиная от пепельных волос до голых ступней. Босые ноги Стефани торчали из-под потертых голубых джинсов, полы старой полинявшей рубашки отца безобразными складками прикрывали узкие бедра девушки.
