Среди бумаг Ауры я обнаружил испещренную пометками копию хрестоматийного эссе Фуко «Что такое автор?» и прочел его из любопытства. Я редко читал критическую теорию. Как я понял, Фуко считает, что в современном мире автора следует рассматривать как ярлык, благодаря которому удобно классифицировать тексты, отличать одни книги от других. Наверняка Ауре эта идея напомнила шутки Борхеса. Разбирал ли профессор с ее сокурсниками этот текст так же торжественно, как «Пьера Менара»? Не знаю. Эссе показалось мне огромной паутиной, сплетенной гениальным сумасшедшим пауком. Я дочитал до раздела, где Фуко ссылается на путаницу с текстами святого Иеронима, утверждая, что даже имя автора не является надежным знаком отличия, поскольку разные люди могут иметь одинаковые имена, или кто-то может писать под именем другого и т. п. Фуко задается вопросом: «Как в таком случае приписать различные тексты одному и тому же автору?»[39] Усталый взгляд студента должен пробраться сквозь дебри многостраничного эссе, чтобы в конце концов получить ответ на этот вопрос. Вечерний свет угасает. Аура сидит над эссе несколько часов. Она спрашивает себя: не лучше ли вместо него почитать «Женский портрет»[40]? И не в этом ли кроется ее проблема, возможно, главная проблема ее жизни? Что у нас сегодня на ужин?.. Лосось?
На занятиях по критической теории, которые теперь вел новый глава факультета, калифорниец мексиканского происхождения по имени Чарли Гарсия, тезка аргентинской рок-звезды, каждого студента обязали сделать доклад об одном из современных теоретиков. Аура выбрала Гаятри Спивак, царственное светило кафедры сравнительного литературоведения Коламбии, семинары которой она посещала на первом курсе. В своем докладе Аура рассказывала о развитии идей Спивак: от знаменитого перевода и предисловия к «О грамматологии» Деррида, через ее основополагающий текст «Могут ли угнетенные говорить?» — по словам Ауры, в нем саморепрезентативный жест прослеживается до его конечных последствий, — и вплоть до недавней работы «Смерть одной дисциплины».
Затем Аура перешла к своей основной мысли, причине, по которой она выбрала для доклада именно Спивак. Она поставила перед курсом вопрос:
Какова роль литературы в этом теоретическом построении?
И ответила на него:
По сути, главенствующая. Спивак не оставляет без внимания изучение и критику литературных текстов, сказала Аура и пустилась в разъяснение некоторых идей Спивак о важности литературы. Одна из этих идей заключается в том, что книги предоставляют такое знание, которое
Чарли Гарсия похвалил доклад Ауры, но сказал, что не согласен с отношением Спивак к художественным текстам. Я просто этого не понимаю, сказал он, энергично постукивая кулаками по коленям. Я просто не понимаю, как Спивак может до сих пор отстаивать литературный текст.
Диссертация Ауры была посвящена молодым писателям и художникам, появившимся в Мексике в девяностые и чуть позже, после падения правившей ИРП. Я помню, как она сидела за компьютером над пятым или шестым черновиком. Аура посмотрела на меня и взвыла: я писала такие красивые тексты и уже начинаю забывать как! Посмотри, что они заставляют меня делать! Под «красивыми текстами» Аура отчасти подразумевала критику и эссе, публиковавшиеся в журналах, которые она сама любила читать, скажем, в «Лондон ревью оф букс». Теперь же ей предстояло написать изобилующий профессиональными терминами анализ политических и экономических причин падения ИРП.
Студенты, не дотягивающие до строгих стандартов, установленных новым руководством, друг за другом вылетали из университета. Одной из первых пришлось уйти Мойре, подруге-сопернице Ауры первых недель в Коламбии. Аура убедила себя, что будет следующей. Дома она могла говорить только об этом. Практически каждую ночь ее одолевала бессонница. Зачем Аура так усложнила себе жизнь, выбрав научным руководителем блестящего теоретика и знатока марксистской литературы из Уругвая — Пилар Сигуру? Потому что уругвайка была новой звездой факультета, профессором, с которым мечтали работать все самые сильные студенты, включая Ауру. В конце 2005 года — в то лето мы поженились — во время одной из консультаций профессор сказала Ауре: о Аура, дорогая, вы еще столь наивны. Мы с вами должны избавиться от этой простодушной любви к художественным текстам.
Но любовь к литературе не наивна и не простодушна, подумала моя жена. Неужели любовь к марксистской теории менее наивна?
