Да, это комната ее мечты, ее воплощенная фантазия. А ее брак? Не является ли он тоже ее фантазией, зыбкой и ненадежной?
– Зачем, Ник? Ведь ты даже не был уверен в том, что я когда-нибудь ее увижу?
Ник пожал плечами, выражение его лица стало каким-то даже робким.
– Когда у тебя ничего не остается, надежда – сильная мотивация, Рыжая.
– Ты надеялся, что я вернусь?
– Я рассчитывал на это. – От его смущенной улыбки пульс Брит участился. – Я приходил иногда сюда, чтобы подумать.
– Но я вернулась только из-за работы и замуж за тебя вышла потому, что это было выгодно нам обоим. Как ты мог надеяться, что я когда-нибудь увижу все это?
– Ты не могла не вернуться, Брит. Это судьба.
– Я не верю в судьбу.
В последние десять лет Британи сама выстраивала свою жизнь. А судьба-то как раз часто поворачивалась к ней спиной, и она утратила веру в нее давным-давно.
Улыбнувшись, Ник протянул ей руку:
– Это во мне говорит итальянец. Мы верим в высшие силы. – Он потянул ее вверх, помогая подняться, и Брит оказалась в его объятиях, чувствуя, что тоже начинает в них верить. – А еще я верю в
Британи хотелось навечно остаться в этом мгновении, забыться в своей воплощенной фантазии, но здравый смысл не позволял. Завтра она уедет, даст Нику возможность разобраться в себе и понять, что этот брак значит для него.
– Десять лет назад ты не верил, если позволил мне уехать.
В ответ Ник крепче прижал Брит к себе.
– Я был молодым идеалистом, а вернее, дураком. Позволь показать тебе, как много ты для меня значишь, Рыжая.
– Ты не должен…
Он обрушил на ее губы поцелуй, пресекая всякие возражения и здравые доводы. И Брит задрожала, когда поцелуй стал глубже, язык Ника скользнул в глубь ее рта и соприкоснулся с ее языком, а его руки стали развязывать пояс ее платья с запáхом. Оно с тихим шелестом упало на пол, обнажая тело Брит и отдавая его во власть рук Ника. Эти руки обжигали ее плечи, скользили по бедрам, а потом проникли под резинку трусиков и устремились к заветной цели.
Брит со стоном приникла к Нику, прижалась изо всех сил, ее желание затмило все сомнения и колебания.
Разве можно было о чем-то думать, когда он ласкал самые сокровенные и чувствительные ее местечки, незаметно увлекая и подталкивая Брит к кровати.
Он уложил ее, продолжая играть на струнах ее тела, как опытный музыкант, заставляя снова и снова исполнять на бис арии из стонов и вскриков.
Ник удерживал ее на краю, не давая взлететь, терзая ласками, пока она не вцепилась в его бедра и не выгнула спину, откровенно требуя вожделенного, окончательного наслаждения.
– Ник, пожалуйста…
– У нас впереди вся ночь. – Он ускорил темп, его большой палец творил что-то невообразимое с ее чувствительным бугорком, и Брит наконец сотряслась в экстатическом спазме долгожданного высвобождения.
Она еще не успела перевести дыхание, а обнаженный Ник уже придавил ее своим телом и, скользнув внутрь, задвигался напористо и требовательно.
Еще минуту назад апатичная и опустошенная, Брит почувствовала, как снова возрождается, как новая волна ощущений подхватывает ее. На этот раз они вместе достигли пика, и их триумфальные вскрики огласили ночь. А потом наступила тишина.
Брит уехала.
Ник понял это в то самое мгновение, как проснулся, еще не открыв глаза.
Она была частью его. Всегда была. Ник не шутил, когда рассказывал Брит об этой комнате и своей надежде на то, что она когда-нибудь вернется.
Все рано или поздно возвращаются домой, к своим истокам – он верил в это. Для него Британи всегда была единственной женщиной, и вот теперь она стала его женой, они любят друг друга… Он больше ничему и никому не позволит помешать им!
Тогда почему он сейчас лежит здесь один, а она летит в самолете на другой конец света?
Он не позволит ей снова уйти.
Но он не сможет вернуть ее, не отпустив. Удерживать, контролировать – ничего из этого не поможет. Ник слишком хорошо понимал ее целеустремленность и амбициозность, знал, что ею движет, ведь та же жажда успеха двигала и им.
Тогда почему его обуревает страх, что она уехала навсегда?
Этой ночью они так ничего и не решили. Он собирался и поговорить
Он обязательно должен увидеть Брит до отлета, убедиться, что она поверила в глубину его чувств.
Надев рубашку и даже не потрудившись застегнуть пуговицы, Ник ринулся к двери и уже коснулся ручки, когда его взгляд уловил какой-то блеск на столике в прихожей.
Его сердце на мгновение перестало биться.
Этого не может быть!
В солнечных лучах сверкнуло ее обручальное кольцо. Зажав его в руке, Ник почувствовал ожог, словно он сжал горячий уголек.
Значит, что бы ни происходило прошлой ночью, он больше не нужен Брит.
Ну нет! На этот раз он не сдастся без боя!
Весь двадцатичетырехчасовой перелет до Лондона отсутствие кольца на безымянном пальце не давало Британи покоя.
Правильно ли она поступила?
