При таком положении дел, наверное, придется бегать всю ночь. Но все равно ему не удастся убежать от чувства вины. То, что он делал с Клио, – это было неправильно. Да, это было красиво, нежно, интимно – и тем не менее неправильно. И во всем виноват он один.
Годами Рейф учился сдерживать свои порывы, держать в узде эмоции. Но когда Клио, уронив к ногам свое кружевное платье, осталась лишь в тончайшей сорочке, которую, должно быть, соткал сам дьявол… О, это было такое искушение, которому он не смог воспротивиться.
Мисс Лидия Фэрчайлд преподала ему урок еще в юности. Привлекательная дочь фермера, обладавшая роскошной копной рыжевато-каштановых волос, как-то вечером заманила Рейфа в сад и позволила ему залезть ей под юбки. Так он впервые прикоснулся к женщине. И он до сих пор помнил, что ее волосы пахли яблоневым цветом. А главное – она
Они тискались в саду около часа, после чего Рейф, исполненный чувством вины, предложил поговорить с ее отцом. В ответ она расхохоталась. Родители девушки уже давно договорились о ее браке с одним местным сквайром, который был на двадцать лет ее старше. А ей всего лишь хотелось испытать кое-какие острые ощущения со сверстником.
И она была далеко не последней. На протяжении многих лет женщины приходили к нему по разным причинам – в поисках удовольствия, из любопытства, бунтуя против чего-либо или от чего-то спасаясь, – но среди них не было тех, которые хотели бы любви или желали бы вступить в брак.
«Ну и ладно», – в свое время сказал себе Рейф. Вероятно, в нем слишком много дьявольского. И вообще, ему было необходимо постоянно находиться в движении. Оставаясь на одном месте, он становился беспокойным, склонным к опрометчивости и ошибкам. Поэтому он никак не мог… остепениться. Но в глубине души завидовал тем, у кого это получалось. Да-да, в глубине души ему давно уже хотелось большего…
Добежав до угла, Рейф остановился и стал прыгать на месте, поджидая Бруизера.
– Ты должен заказать больше платьев, – пробурчал он. – Самых лучших… Которые ей подойдут.
Тренер скорчил страдальческую гримасу и, задыхаясь, ответил:
– Я уже сделал это. Но потребуется… несколько дней.
Проклятье! У него не было этих дней!
Рейф принялся «биться с тенью», нанося удар за ударом в сторону заходящего солнца. Как будто стремился нанести достаточно сильный удар оранжевому диску, чтобы вернуть его на небо и закрепить там – как он вбил кружку в стену таверны (тогда этот уходящий день будет длиться вечно, и ему не придется выполнять обещания, которые он дал).
– Должно быть что-то еще… – проговорил он в задумчивости. – Не может быть, чтобы мы использовали все средства…
– Да нет, вроде бы все. – Бруизер опустил руки и, вконец обессилев, привалился к стене, пытаясь отдышаться. – Цветы, торты, церемония, платья… Я могу придумать только одну вещь, которой ей не хватает.
– О чем ты? – Рейф насторожился.
– О любви.
Рейф выругался, а приятель продолжал:
– Ты же слышал ее слова… Она хочет любви. И преданности. И еще – компромисса. Так вот, если Клио…
– Мисс Уитмор! – свирепо рявкнул Рейф.
– Если мисс Уитмор поверит, что лорд Гранвилл ее искренне любит, все изменится.
Рейф со вздохом уронил руки.
– Мой брат очень похож на нашего отца. Эмоциями так же тяжело тронуть Гранвилла, как легкому ветерку свалить Альпы. Как я должен убедить ее в том, что Пирс влюблен?
– Точно не знаю… – Бруизер пожал плечами. – Но я могу предложить проверенный временем метод. Мужчины тысячелетиями использовали его – и не без пользы. Он называется ложь.
– Не умею лгать, – буркнул Рейф.
– Тебе повезло. – Бруизер усмехнулся. – А вот я… – Он вдруг запрыгнул на спину приятеля и издал торжествующий клич: – Йо-хо-хо!..
– Какого черта?! – заорал Рейф.
– Спокойнее, жеребец. – Бруизер снова усмехнулся. – Просто беги, приятель! Я устал, а тебе нужна нагрузка.
Рейф чертыхнулся – и побежал. В целом Бруизер был прав. Таким образом он устанет намного быстрее. А если он рассчитывал провести еще одну ночь под одной крышей с Клио, то ему следовало довести себя до полуобморочного состояния.
– А теперь слушай меня внимательно… – Бруизер склонился к его уху. – Ключ к успешной лжи – вышивание.
– Я пропустил этот предмет в школе, – пробурчал Рейф.
Стукнув его пятками по ребрам, Бруизер продолжал:
– Я говорю не об узорах, созданных ниткой и иголкой, а о словесных узорах. О приукрашивании, о преувеличениях. О деталях. Именно они делают ложь правдоподобной. Вся суть – в деталях.
Рейф фыркнул, а приятель вновь заговорил:
– Если ты хочешь убедить ее в том, что Пирс влюблен в нее, расскажи ей хорошую сказку, в которой будет множество подробностей. К примеру… Поведай-ка, друг мой, как тебе удалось уложить в постель танцовщицу из парижской оперы.
– Но я никогда не укладывал в постель парижских танцовщиц.
– Об этом я и говорю. Придумай!
