– А я могу убить человека ножом для открывания писем и представить все как несчастный случай, – холодно проговорил Пирс. – Я имел в виду, что это было бы несправедливо по отношению к тебе.
Рейф закатил глаза.
– Все же ты чертовски предсказуем, братец. Сколько себя помню, я всегда жил в твоей тени. И всегда терпел неудачи. Всегда завидовал тебе. А драка – это то единственное, что у меня получалось лучше, чем у совершенного во всех отношениях Пирса. Но нет, ты захотел и здесь меня превзойти, верно?
– Да, разумеется. Между прочим, не один ты испытывал зависть к брату.
Рейф взглянул на Пирса с удивлением.
– Какого дьявола?.. Ты хочешь сказать, что завидовал мне?
– Да, имелись для того причины. Ты делал все, что тебе хотелось. И говорил все, что хотелось. У тебя было больше развлечений и значительно больше девушек. Ну, а твои волосы…
– При чем тут мои волосы? – удивился Рейф.
Проигнорировав вопрос, Пирс продолжал:
– Даже находясь вдали от Англии и выполняя задания, о которых никому не мог рассказывать, я постоянно чувствовал, что соревнуюсь со своим младшим братцем. Как выяснилось, мы действительно соревновались. По крайней мере – в одном отношении. И тут я, похоже, проиграл.
Рейф долго молчал. Наконец проговорил:
– Знаешь, я не чувствую себя виноватым. Просто мне в данной ситуации больше повезло, вот и все. И Клио мне нужна как воздух. Впрочем, тебе этого не понять. А я… Я буду сражаться за нее до последнего вздоха. – Рейф помолчал, пытаясь успокоиться. – Но она не хочет, чтобы мы дрались. Она хочет, чтобы мы остались друзьями.
– Друзьями?.. Не думаю, что мы когда-нибудь станем друзьями.
– Я тоже. Наверное, не стоит даже пытаться, – пробормотал Рейф. Проклятье, он снова повторяет ту же ошибку! Снова говорит то, чего на самом деле не думает.
И Рейф опять надолго умолк. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он продолжил этот тягостный разговор.
– Пирс, поверь, я вовсе не имел в виду то, что сказал. Извини. – Он повернулся к брату. – Давай все-таки попробуем…
– Стать друзьями? Не понимаю каким образом.
– Послушай меня, Пирс. Я плохой оратор, но даже мне иногда есть что сказать. Так вот, спортивная карьера кое-что мне дала. Например, я понял, что обзавестись друзьями не так уж сложно. Зато достойные противники – то есть те, кто заставляют тебя больше работать и быстрее соображать, – это настоящая редкость. Именно таковыми мы сейчас являемся друг для друга. Так зачем это менять?
Брат отвернулся и устремил взгляд на поля.
– Возможно, ты прав, Рейф. Мы не станем друзьями, а будем… Назовем это так: «вынужденно привязанные друг к другу вечные соперники».
Рейф невольно усмехнулся. Какой бы таинственной работой ни занимался его брат, в душе он всегда оставался дипломатом. Никому другому не пришло бы в голову придумывать такую длинную фразу, когда вполне достаточно одного простого слова.
– Можно и так нас назвать, – сказал Рейф. – Но для экономии времени давай называть себя братьями.
– Хорошо, согласен. Братья так братья.
Спустя восемь лет, четыре месяца и шестнадцать дней после своей официальной помолвки с лордом Пирсом Брандоном Клио нанесла ему визит в его новом кабинете в Палате лордов.
– Здравствуй, Эллингворт! – Первым делом она радостно приветствовала старика бульдожку. – Ты помолодел и выглядишь как щенок.
– Заходи, – сказал Пирс. – Садись.
Устроившись в кресле, Клио достала из кармана бархатный мешочек и вытряхнула его сверкающее содержимое на стол.
– Хочу вернуть тебе вот это, – сказала она.
– Нет никакой необходимости. – Пирс поморщился. – Оставь его себе.
– Оставить себе? – искренне удивилась Клио. Она посмотрела на рубин, сверкавший в золотой оправе. – Очень щедро с вашей стороны, милорд, но я не могу…
Пирс начал возражать, но Клио, перебивая его, воскликнула:
– Я настаиваю! Поверь, я действительно не смогу его носить.
– Ладно, хорошо. – Пожав плечами, маркиз положил кольцо в ящик стола и достал оттуда какие-то бумаги. – Очень жаль, что тебе пришлось совершить ради этого такое длительное путешествие.
– Ничего страшного. У меня все равно были дела в Лондоне.
Клио с любопытством оглядела кабинет. На столе лежали аккуратные стопки бумаг – очевидно протоколы заседаний парламента. Было ясно, что Пирс вошел в новую роль со всей тщательностью истинного Гранвилла. Он удивительно подходил этому кабинету, а кабинет – ему; этого Клио не могла не признать. И даже с прядью седых волос Пирс был потрясающе красив, только теперь это была не юношеская красота, а настоящая, мужская.
«Интересно, сумеет ли какая-нибудь женщина поколебать его преданность долгу? – внезапно подумала Клио. – И какие тайны он поведает этой женщине в ночной темноте?» Что ж, этого она никогда не узнает. Да и не очень-то ей интересны его тайны.
– Знаешь, спрашиваю сейчас просто из любопытства… Клио, скажи, что я должен был сделать иначе? – проговорил вдруг Пирс.
Она улыбнулась:
– За исключением того, что покинул страну на восемь лет и был не вполне откровенным?
– Да, за исключением этого.
Клио в задумчивости пожала плечами.
