В отблесках светомузыки я заметила в углу Макса и Грету, стоящих у осыпающейся кирпичной стены. Я смотрела, как их пальцы сплелись, как Макс придвинулся ближе к девушке, прижимая ее к стене. Я гадала, знают ли они про пауков. Мне не нравилось видеть их вот так, и я отвела взгляд прежде, чем кто-то заметил, что я за ними наблюдаю.
Я посмотрела в другой угол комнаты, где заметила Аманду, танцующую вместе с Беккой и Эбигейл. Мне нравилось, что они были только втроем, никто из парней не терся о них промежностями. Девушки лихорадочно смеялись, их тощие тела дергались в такт музыке.
Чарли был славным парнем. Немного пассивным, однако добродушным. Если мне и нужно быть с кем-то, это вполне мог быть он. Мы немного позаигрывали друг с другом, поболтали о том о сем. О погоде. О старшекурсниках и младшекурсниках. Об общежитиях и отдельных домах. Я высвободила несколько прядей из своего «хвоста», я смеялась там, где нужно было смеяться. Когда поняла, что больше не могу говорить с ним, я предложила потанцевать, и мы пошли танцевать.
Он прокричал что-то мне на ухо.
– Что? – крикнула я в ответ.
– Тебе весело? – повторил он, на этот раз громче.
Вместо ответа я притянула его ближе к себе так, что между нашими телами почти не осталось зазора, сунула руку под его рубашку и провела пальцами по тугим мышцам его спины. Моя ладонь стала мокрой от его пота, и я почувствовала, как дернулось его тело. Чем теснее мы прижимались друг к другу, тем медленнее делались его движения. Я откинулась назад и посмотрела ему в лицо. Глаза его были полузакрыты, взгляд был направлен на мои губы. Это оказалось проще, чем я думала.
Я знала, что нужно делать; я не была идиоткой. У его губ был вкус пива, и это оказалось не настолько ужасно, как я предполагала. У парня и должен быть вкус пива, крепкий алкоголь – это агрессия и дешевка.
Чарли осторожно и нежно прихватил мою губу зубами. Он перестал двигаться и обхватил ладонями мое лицо. Ладони у него были большие, но касался моих щек он очень бережно. Так мы стояли и целовались, пока не заиграла новая песня; тогда мы продолжили танцевать. Он умел целоваться – не то чтобы мне было с чем сравнивать. Я открыла глаза и увидела Руби, прижавшуюся к Джону; они сплелись так тесно, что я не могла разобрать, где кончается его тело и начинается ее. Я посмотрела мимо плеча и волос Руби туда, где должно было находиться лицо Джона.
Когда тот встретился со мной взглядом, я задержала дыхание. Чарли снова начал двигаться в такт музыке; я все ждала, пока Джон отведет глаза, но он так и смотрел прямо на меня. Прежде чем наконец отвернуться, окинул мое тело жадным взглядом. И хотя мне было жарко так, что я вся взмокла, я почувствовала, как волоски у меня на предплечьях встают дыбом.
Я отодвинулась от Чарли и проартикулировала:
– Мне нужно идти.
Я начала проталкиваться к лестнице, ощущая острую необходимость уйти отсюда. Почувствовала, как ладонь Чарли мазнула по моему запястью, но он был слишком мягок, чтобы тащить меня обратно. Чарли позволил мне уйти – он был хорошо воспитан. Взбираясь вверх по лестнице, я оглянулась на него. Он пожал плечами, точно спрашивая, что сделал не так. Я выбралась из подвала в кухню и выскочила из дверей черного хода. Морозный воздух приятно холодил мою разгоряченную кожу. От резкой смены температур пот у меня под одеждой замерз. Куртку я оставила в доме, но мне было плевать. Я побежала трусцой, постепенно ускоряя бег. Шум, доносящийся из дома, стихал за моей спиной, когда я бежала по направлению к кампусу, сминая подошвами ботинок хрустящий снег.
Мне нужно было поесть. Пиво ослабило меня, и я жаждала углеводов и сыра. Я знала, что «Гриль» еще должен быть открыт, поэтому взбежала по ступеням к двери, выдыхая облачка пара в тусклом свете.
Купив три ломтика жирной пиццы-пепперони, заметила в дальнем углу пустой столик. В зале торчали несколько студентов, пьяно хохотавших над историями, которые они рассказывали по очереди. «Гриль» был популярным местом для поздних посиделок, но только через час или два сюда хлынет голодная толпа – прежде чем в час ночи заведение закроется. Джон и Халед всегда рассовывали по карманам пакеты с чипсами и шоколадные батончики, пытаясь незаметно утащить как можно больше. Для меня это было сигналом, что пора сворачивать веселье.
Должно быть, я слишком увлеклась едой, потому что из задумчивости меня вывел чей-то голос.
– Это место занято?
Я подняла взгляд и обнаружила Хейла, улыбавшегося мне; в руках у него был поднос, на котором стояли миски со злаковыми хлопьями и стаканы с молоком.
– Э-э… нет, – ответила я с набитым пиццей ртом, не успев придумать никаких отговорок. – Все места свободны.
Хейл сел напротив меня и начал наливать молоко из стакана в миску с «Фрут лупс».
– Ну как, – спросил он, – сегодня было весело? Ты отлично опрокидываешь стаканчики.
Я пожала плечами, вспомнив, что должна быть милой и дружелюбной.
– Да, это было суперски весело.
Хейл поднял на меня взгляд, в глазах его играли смешинки.
– Суперски весело, да?
