Скажи мое имя полностью

Алиса соскальзывает со столешницы и упаковывает себя в костюм. Я наблюдаю за ней, до конца не понимая, почему меня так взбесило ее двуличие? Она не первая и уж точно не единственная дрянь из тех, что хотели насадиться на мой член, имея "большую и чистую" любовь. Так почему сейчас этот дурацкий разговор стал последней каплей в море моего упаднического настроения?

Очередной щелчок возвещает о том, что девчонка уходит.

– Хорошего дня, Босс, – сексуально растягивает она и скрывается за дверью.

Дрожь неудовлетворения пробегает по позвонкам, концентрируясь в солнечном сплетении. Отвратительный день. Отвратительный.

______________________

[1] Пролонгация – продление договора страхования.

СРО – страхование ответственности саморегулируемых организаций.

Александр. Сейчас

Пустая квартира встречает тьмой и безысходностью. Выворачивает нутро своим холодом, отравляет остатки сознания. Дни становятся короче, обычный рабочий вечер теперь всегда заканчивается в сумерках, все больше нагнетая настроение.

Врубаю свет во всей квартире, чтобы прогнать чувство дикой усталости и приземляюсь на диван в гостиной. Как есть: в ботинках и опостылевшем костюме. Тянусь за початой ещё вчера бутылкой на кофейном столике и делаю два внушительных глотка. Разрастающаяся дыра в груди не стягивается, как по мановению волшебной палочки, но покрывается пеленой спасительного отупения.

Запускаю пальцы в волосы, уничтожая тщательно собранный с утра образ холеного сноба. Срываю дебильный галстук в светло-серую полоску, вызывающий только одно желание – повеситься именно на нем и делаю очередной глоток обжигающей жидкости. Откидываюсь на спинку дорогущего дивана и упираюсь взглядом в черный экран плазмы. В ней отражается верхний свет и мой унылый силуэт. Жалкое зрелище.

Очередной глоток алкоголя выжигает пищевод, грозя проблемами с желудком, но тем не менее, напоминая, что я все еще жив. Но это сомнительное утверждение. Ничего не хочу: ни двигаться, ни есть, ни думать. Если бы не работа, заставляющая вставать с постели каждое утро, сотрудница клининга обнаружила бы мой хладный труп прямо на этом диване в очередную пятницу. Или среду. Когда они там приходят по графику? Я даже не уверен, что они все еще посещают мой дом, потому что квартира не меняет своего лица ото дня ко дню. Хотя, отсутствие многотонного слоя пыли на горизонтальных поверхностях, наверное, и есть свидетельство их визитов.

Тянусь к карману и достаю телефон. Верчу в руках тяжелый предмет, снедаемый странным противоречием: не хочется ни с кем разговаривать и ужасно хочется, чтобы кто-нибудь выслушал. Открываю контакты, упираясь взглядом в бесконечную череду людей с приставкой "работа". Тех, кому не безразлично, сдох я или все еще жив среди них нет. Вот как-то так. Не научился заводить друзей или растерял их всех по пути на вершину карьерной лестницы. Хотя нет, не было их никогда, не доверял, боялся стать как отец: идиотом, чьи друзья насмехаются за спиной и точат ножи в ожидании момента слабости. Единственным, с кем была эта полу-дружба полу-соперничество – Рус. Но тут все понятно, мы сошлись на общем мировоззрении и не сказать, что здоровых потребностях.

Но она отобрала даже это.

Пять лет назад.

Я же все решил. Ещё там, в лифте: смотрел на это облако непослушных волос, глаза, блестящие гневом, и тонкие губы, изрекающие недоуменное негодование, и понял – она не создана для игры.

Должно же быть весело. Просто и забавно. Встретились, поиграли, разошлись, каждый получил то, что хотел, даже если сам себе в этом не признавался. Это происходит с каждой третьей. Все эти драмы после, истерики, скандалы, угрозы – не потому, что их развели на секс, а потому, что они лгут сами себе. Знают, что происходит, знают, что дальше не зайдет, но упорно пытаются сделать вид, что святые. Но их уже не спасти.

А эту еще можно. По крайней мере, хочется в это верить. Такой у нее взгляд… И словно строка, бегущая на лбу: верю в сказки и пушистых единорогов.