Взгляд наткнулся на серёжку-кольцо в его левом ухе, и Гейден мимолётно осмотрела сотрудника, так ослепительно ей улыбающегося. Тёмные волосы, отдающие бронзой, кудрями легли на шею юноши, не доставая, однако, концами до плеч. Две ямочки на щеках, прямой нос, такие же улыбающиеся глаза.
Это придавало ему обаяния.
– С вас пятьдесят три рубля, – сообщил он.
Марина кивнула и достала из кармана пальто телефон.
– По карте, пожалуйста.
Молодой человек пару раз тыкнул в свой монитор, и Гейден, активируя ApplePay, прислонила смартфон к терминалу оплаты. Послышался негромкий сигнал, и на маленьком экране загорелась надпись, оповещающая, что оплата прошла. Гейден заблокировала телефон и потянулась к бутылке молока.
– Спасибо за покупку, – услышала она приветливый голос и подняла глаза, встречаясь взглядом с юношей напротив. – Приходите к нам ещё!
А в следующий момент он ей подмигнул, улыбнувшись ещё шире, чего, кстати, девушка совсем не ожидала. Пальцы непроизвольно сжали горлышко ледяной бутылки сильнее.
– Непременно, – заверила Гейден и усмехнулась, отворачиваясь, направляясь к выходу и перехватывая молоко поудобнее.
Дверь за спиной закрылась плавно и практически бесшумно. Марина остановилась на пару секунд на крыльце и пробежалась глазами по широкой улице, что вилась в оба направления. По четырёхполосной дороге летали машины – пробки в этом месте не скапливались даже в час пик. Шум от колёс бил по ушам. Мимо пронеслась стайка галдящих детей, и Марина проводила их взглядом.
Вздохнула, проследив за уплывшим и растаявшим тут же облачком пара, и шагнула вперёд. Свободная рука скользнула в карман, обхватывая корпус телефона и нащупывая рядом скомканные проводки наушников. Доставать их, разматывать и надевать было слишком лень, поэтому она не стала.
Иногда наверное стоило вслушаться в городские звуки. Эту суматошную жизнь, какофонию из шумов и голосов проходящих мимо незнакомцев. Она вечно окуналась в свой плей-лист, но всякий раз этим упускала реальность вокруг себя.
Как минимум, ей стало любопытно. Она в самом деле давно не гуляла по улицам без привычной музыки в ушах.
Марина спустилась с последней ступеньки – каблучок звонко стукнулся об асфальт. Прерывисто выдохнула в намотанный вокруг шеи объёмный тёплый шарф, чувствуя, как замерзают пальцы, обхватившие горлышко ледяной бутылки. Даже сквозь замшу перчаток, которые, она надеялась, хоть немного спасут кожу от непогоды.
Марина уже было отдалилась от магазина и завернула в ближайший переулок, чтобы сократить дорогу до своего дома, как вдруг знакомый и приглушённый расстоянием и ветром голос снова ударился о её лопатки.
– Спорим, тебе нравится, когда тебя вот так пожирают глазами, м-м? Так же, как этот парень в магазине.
И она замерла.
Чёрт, а ведь уже успела позабыть о нём и его гадких словах. И вот нужно ему было идти за ней?
Девушка услышала, как клацнули собственные зубы. Больше от закипающей ярости, нежели от пробирающего до костей холода, что приносил с собой задувающий ледяной ветер. Развернулась резко, и бутылка молока едва не выскочила из скользкой перчатки. Нахмурилась, находя Артура в нескольких метрах от себя.
Его дом был в другой стороне. Зачем, зачем он пошёл за ней?
Чтобы вывести из себя окончательно? Он был близок к своей цели как никогда.
– Что ты несёшь? – прошипела она, сужая глаза, ощущая, как злость тугим жгутом обхватывает черепную коробку.
Артур насмешливо вскинул брови, и это удвоенным раздражением стегануло по сознанию; Марина сильнее сунула сжатый кулачок, обтянутый замшей, в тёплый карман и вскинула подбородок.
И она бы так и сделала, если бы не…
– То, что ты ведёшь себя, как последняя шлюха.
Мерзкая ухмылка растянула губы Гордеева так широко, что, казалось, уголки рта сейчас доползут до самых ушей.
Слова звякнули в голове сцепленными клинками, и воздух вырвался из лёгких рука об руку с голимым негодованием. Марина возмущённо распахнула рот. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, норовя, видимо, выпрыгнуть наружу. Или разорваться, затопленное банальной обидой и гневом.
– Заткнись, Артур, – Марина не сразу поняла, что не говорила – шептала слова. Задыхаясь от разрастающегося возмущения. – Как ты смеешь вообще?
– Так и смею, – хохотнул Гордеев, сунув руки в карманы глубже.
Девушка стиснула зубы почти до боли – дёсны тут же нещадно заныли. Однако Гейден не обратила внимания на эти слишком отдалённые ощущения. Сейчас её напрягало совсем другое.
Стоять и смотреть на Артура, пока он в прямом смысле поливал её грязью, показалось девушке чем-то определённо неправильным. По отношению к себе самой уж точно. Поэтому она всё же развернулась и пошла прочь, оставляя усмехающегося придурка за собственной спиной.
Просто потому что не хотелось и дальше трепать себе нервы. Их осталось не так много, а наука гласила о том, что нервные клетки восстанавливаются чересчур медленно. И такие кретины, как Гордеев, этому явно не способствуют.
– Принято отвечать, когда с тобой разговаривают, Гейден.
