Пришли в кабинет всем скопом, дружненько расселись по местам и уставились на Марину, которая стояла перед ними, опираясь о преподавательский стол бёдрами и сложив руки на груди. Оставалось дождаться Оксану Андреевну, только вот она, как назло, опаздывала, о чём любезно сообщила девушке в том же мессенджере пятнадцать минут назад.
Выбора им не оставили. Пришлось смириться и ждать, что они, собственно, и делали уже четверть часа.
– Что за собрание вообще? – спросила Рита Зимина после того, как смех в классе немного стих.
– Насчёт экзаменов, – ответила Марина, заправляя за ухо длинную прядь.
– Сколько их ещё будет? – вновь послышался страдальческий голос Гарипова. – Мы ж уже были на двух таких.
– Не строй из себя великомученика, – возмутилась сидящая за первой партой Галя Королёва. Гарипов в ответ только покривлялся, передразнивая одноклассницу, вызывая этим новую порцию звонких смешков.
К разговору подключились другие ребята.
– Да их ещё штук пять будет, не меньше.
– Ага, если не десять.
Марина наблюдала за беседой с трепещущим чувством тепла за рёбрами. Пока одиннадцатиклассники строили различные догадки, возмущаясь на тему того, сколько раз их ещё заставят посетить подобные собрания, она думала о том, как привыкла к этим ребятам за десятый учебный год и пару месяцев одиннадцатого.
Когда девушке только предстояло поступать в старшую школу, она частенько гадала, с какими людьми ей придётся идти бок о бок целых два года. Не один раз эта тема была поднята в разговорах с Лисовской, которой точно также было любопытно увидеть будущих одноклассников. Непременно хотелось, чтобы класс получился приятным и дружным. Девушки постоянно гадали, всё ли удачно сложится, сколько создаст проблем и создаст ли вообще. Это стало самым что ни на есть насущным вопросом, преследовавшим их в то время практически за каждой, даже самой незначительной беседой.
Однако всё было не так страшно, как казалось порой.
Уже в начале десятого года обучения Марина это окончательно осознала и вздохнула с облегчением. С некоторыми поступившими она была знакома и раньше, с кем-то даже училась до старшей школы. Большинство всё-таки оказались новенькими, пришедшими из других школ, приехавшими из соседних районов, даже городов, но тем не менее общий язык все нашли достаточно быстро. В итоге коллектив у них получился дружный, спокойный, практически дисциплинированный – разве что с некоторыми исключениями, зачастую в лице Гарипова, но и это не стало большой проблемой.
– Ладно, хорошо! – вновь оживился Миша, приподнимая вверх руку, призывая всех к тишине и вниманию. – Давайте теперь только честно: кто уже начинал готовиться к экзаменам?
– Ну уж точно не ты, – откликнулся Рембез, и Марина слишком остро ощутила, как больно ударило в груди сердце. Реплика сказана негромко, однако расслышали все, потому что несколько парней тут же самозабвенно заржали, оценив вовремя вставленный в разговор подкол, а девушки заулыбались и захихикали, то и дело бросая в сторону Егора быстрые взгляды.
Марина закусила щёку изнутри и растянула губы в совсем неискренней улыбке, титаническим усилием воли заставляя себя не смотреть на Рембеза, который, она знала, как обычно расслабленно разместился на своём месте, засунув руки в карманы брюк. Она видела, как Гарипов хитро покивал головой, улыбаясь, соглашаясь с Егором, и пробормотал что-то вроде: «И не поспоришь». Разговор вновь разгорелся, но во всём – во всём, блин! – множестве голосов Гейден как-то умудрялась слышать Егора, отчётливо вылавливая усмешку в сказанных фразах или различая переворачивающий все внутренности знакомый смех.
Они снова не общались. Ни одного разговора адекватного, ни одной беседы – только лишь его вечные подначивания и подколки. Приевшаяся насмешка – она будто шла к нему дополнением. Бонусом.
Так себе бонус, если честно.
Хотя стоило признать, зачастую Егор предпочитал игнорировать Марину. Не замечать вовсе, если они никак не сталкивались, не контактировали совсем, и это немного спасало от топящих мыслей. Но если вдруг со скуки скользящий по окружающему миру взгляд остановится на ней, Марина понимала: сейчас она будет злиться. Сейчас он выведет её из себя. Заставит понервничать, усмехнётся, спровоцирует.
И она нахмурит брови в ответ, сузит глаза, скривит губы или же просто отвернётся.
Каждый раз чувствуя, как нещадно саднит в груди, за рёбрами. Глубоко-глубоко, она бы даже не выцарапала оттуда этот сжимающийся жгучий клубок разрывающих чувств к человеку, отношения с которым снова опустились до уровня «чёрт пойми что».
– Уже можно ныть, что я не сдам? – голос обратившейся к одноклассникам Саши Михайловой заставил Марину вернуться в реальный мир и поднять голову, находя глазами девушку. Та сидела за самой дальней партой в третьем ряду, опёршись локтями о стол и положив подбородок на сплетённые пальцы рук, улыбаясь ярко накрашенными губами.
