Скажи полностью

Пока не дойдёт до своего предела снова.

Время летело до ужаса быстро, и Гейден пугала эта скорость. Календарь отсчитал двадцать пятое октября сегодняшним утром. Девушка раскрыла глаза и протянула руку к телефону, чтобы выключить разрывающийся будильник, а дата высветилась на экране сама по себе – прямо под цифрами часов.

Радовало лишь то, что начинались каникулы. Гейден планировала отдохнуть на них. Обязательно. Возьмёт стопочку книг, найдёт пару-тройку фильмов, которые давно хотела посмотреть, и заляжет дома с чаем и полнейшим умиротворением за рёбрами на всю неделю.

И ни за что на свете не выйдет на улицу. Даже если её захотят сдвинуть бульдозером. Даже если за окнами начнётся ядерная война.

Она. Останется. Дома.

В спокойствии и под тёплым пледом.

Тем более та погода, которая стояла на улице, не подталкивала к прогулкам. Каждую ночь за окном пролетал снег и бился в стёкла резкими порывами ветер. И хотя к утру дороги вновь становились практически сухими, температура на столбике термометра не поднималась выше двух градусов по Цельсию.

Зима потихоньку вступала в свои права. Однажды, Марина знала, она проснётся и обнаружит мир за окном белоснежным. Просто в один момент – раз, и всё. Может, это поднимет настроение. Может, тогда ветер успокоится. Может, самое холодное время года заморозит все пылающие в ней чувства.

Да, конечно, мечтай.

Взгляд уже наткнулся на нужный угол стены, обогнув который, девушка окажется в холле школы. Спустится по лестнице в гардеробную, оденется, вылетит из школы на первой космической и быстренько смоется домой. И забудет обо всех проблемах, по крайней мере, на всю следующую неделю.

Приятные размышления почти полностью погрузили девушку в себя. Почти с головой, когда она шагнула за угол и едва не уткнулась носом в знакомую грудную клетку.

Гейден сразу подумала о том, что жизнь жутко несправедлива. Она словно стукнулась головой об лёд, выныривая из омута собственных ласкающих мыслей. Жестоко и несправедливо.

Поздновато осознавая, что об одной проблеме она всё-таки вспомнит – и далеко не один раз за всю предстоящую неделю.

Улыбка пропала с лица практически моментально, и голову снова стиснули тиски до этого вроде бы отпускающей боли.

Не общаться с ним было невыносимо. Видеть его постоянно рядом и не контактировать было невыносимо. Чувствовать, как они каждый день всё сильнее отдаляются друг от друга, было также невыносимо.

До стиснутых зубов, до воспалённых глаз из-за вечных ночных мыслей. До покусанных губ, которые клялась не трогать.

Спасала учёба. Спасали уроки и олимпиады, постоянные домашние задания и дополнительные элективы, которые, слава богам, он решил не посещать. Спасали, забивая голову другими мыслями – они не касались Рембеза. Они касались чего угодно, только не Рембеза. Они буквально вытесняли его из головы, выпихивали, вышвыривали за шкирку, и становилось проще, легче, свободнее.

– Что ты… – девушка приподняла голову, хмуря брови. Голос слабо, но дрогнул. – Я думала, ты ушёл уже как минут пятнадцать.

Встреча действительно получилась неожиданной. Он закончил с олимпиадой немного раньше и быстро ретировался. Гейден тогда поймала себя на том, что облегчённо вздохнула, стоило двери закрыться за его широкой спиной. Она надеялась не видеть его, как минимум, до первого учебного дня после осенних каникул.

– Математичка просила зайти после олимпиады, а я вспомнил об этом только на выходе, – голос был низким и немного недовольным.

Ему явно не улыбалось возвращаться обратно.

Девушка содержательно промычала в ответ и опустила глаза, уткнувшись взглядом в идеально затянутый узел его галстука. Угнетающее молчание заряжало воздух между ними со стремительной скоростью. Равнодушие убивало. Хотелось не видеть его. Не стоять напротив. Не слышать голос. Не чувствовать запах. Не бояться поднять снова глаза и понять, что ему абсолютно наплевать. Что карие глаза не выражают ничего по отношению к ней.

Поэтому она не поднимала. Так и просверливала в его галстуке дыру своим отрешённым взглядом. Сдерживая больное желание подойти, просунуть руки под его руками и обнять, прижаться, сцепив пальцы на его спине. Почувствовать кожей материю его серой рубашки. Уткнуться носом в плечо и вдохнуть его в себя. Чувствовать его.

Но не тонуть в этой бестолковой неопределённости, стоя в двух шагах.

Я устала, помоги мне.

Я устала.

– Ладно. Хороших каникул, – она вздохнула, мазнула взглядом по его глазам и развернулась в надежде дойти-таки до гардероба, одеться и уйти. Подальше от этой школы, этого чёртового угла, будь он неладен, и этого человека.

К сожалению, от чувств к нему она сбежать не могла.

Но не успела Гейден нашарить взглядом широкую лестницу, которой ограничивался холл, как на руке плавно сомкнулись чужие пальцы, обрывая на полушаге.

– Постой.

Хрипотца овладела низким голосом, и он получился достаточно тихим и мягким. Гейден действительно застыла – даже удерживать не пришлось. Замерла прекрасным изваянием.