Скажи полностью

Тонкие руки в его волосах, на лице, шее, по груди вниз, к животу. Требовательные пальцы и влажные поцелуи, хозяйка которых хотела. Безумно хотела его, он чувствовал. И что самое забавное – он также чувствовал, как сильно и дико ощутимо не хочет её в ответ.

Головная боль – его, её. Такая разная головная боль. Одна – от горького несчастья, разбитого сердца, вечного недосыпа и стрессов, другая – от ощущения, что его никак не могут отпустить. Оставить в покое. Он хотел уйти – и ему бестолково не дают это сделать.

И чёрт знает, какая головная боль сильнее.

Он сжал зубы, гоня прочь вспыхнувшее далёкое воспоминание – блёклое, сухое, не вызвавшее в нём ничего, кроме непонимания вперемешку с взорвавшим былое расслабление раздражением. Палец потянулся к кнопке блокировки, и экран потух, оставляя звонок без ответа.

Он не думал о ней целую вечность – даже не мог вспомнить, когда был последний раз. Не мог вообразить, почему вообще когда-то думал о ней, пускал эти мысли к себе в голову. Осознавая, что всё это, когда-то казавшееся таким масштабным и всеобъемлющим, на самом деле было лишь детским лепетом, голимой чушью, такой фальшью, ненастоящей, сухой. И становилось смешно от того, что когда-то он считал это чем-то, что отдалённо могло напоминать любовь.

Как он мог размышлять о любви, если впервые познал её далеко после тех событий? И те чувства, что жили в нём когда-то, не были даже на толику так сильны, как те, что он испытывал сейчас. Совершенно к другой девушке.

Более того, именно эта другая девушка научила егочувствовать, показала, как по-настоящему хорошо может быть рядом с человеком, как сильно можно дорожить им, оберегать и бояться потерять.

И, кажется, эта самая девушка сейчас прожигала его обеспокоенным взглядом. Егор поднял глаза, отмечая, насколько распахнуты они у неё, мимоходом опуская телефон обратно на стол.

– Что-то случилось? – это был шёпот, она словно замерла, боясь пошевелиться, лишь наблюдала за реакцией на его лице, и тревожно кусала нижнюю губу.

Егор улыбнулся, чувствуя, как тепло стало в груди. Протянул руку, коснувшись пальцами её запястья, пробираясь под рукав объёмного свитера и оглаживая тёплую, почти горячую кожу. Она накрыла его ладонь своей, которую отстранила от бокала. Однако взгляд был таким же распахнутым и практически испуганным, и эти эмоции на красивом любимом лице едва не заставили Егора рассмеяться от умиления – она волновалась за него в точности, как и он, порой, за неё.

– Не переживай. Ничего важного. И прекрати кусать губу.

Она молча подчинилась, но слегка сощурилась.

– Ты уверен?

– Абсолютно, – голос был ровным и твёрдым, достаточно убедительным, потому что плечи девушки поднялись и тут же опустились: она вздохнула практически с облегчением. И улыбнулась.

Она верила ему. И большего было не нужно.

Поэтому Егор подумал, что хочет рассказать ей – просто чтобы она знала и чтобы прекратила волноваться. Чтобы поняла раз и навсегда – это больше не значит и никогда не будет значить для него что-либо.

Даже если звонок повторится.

– Это был человек из прошлого, – шепнули его губы, и он вновь заметил, как напряглась Марина. Сжалась, подобралась, а глаза снова распахнулись, сделавшись удивлёнными и – на секунду – обеспокоенными. И, кажется, она не дышала. Но теперь это больше не было волнением за него. Егор усмехнулся. – Что ты так распереживалась? Я же сказал. Ничего важного.

Она молчала. Смотрела на него во все глаза, снова закусив губу, и он видел, как её взгляд сменяет одну эмоцию за другой. Она анализировала, принимала информацию, размышляла. И Егор понимал, насколько эти сомнения были не нужны ей. Не нужно было переживать, потому что повода не было. Никакого.

Егор взял её за запястье, слегка сжимая его, чувствуя, как и её пальцы стиснули его ладонь. И ощущая всем своим существом практически болезненное желание успокоить, избавить её от этого беспокойства, этих мыслей, которые – он знал – терзали сейчас её голову.

– Даже не думай переживать, ясно? – быстрый кивок в ответ. – Не из-за чего, глупая, не из-за чего. Это для меня – ничего. Абсолютно ничего. Я люблю тебя. Поняла?

Снова кивок. Сжала губы, опустила глаза. Он стиснул челюсти, чувствуя напряжение, которое повисло между ними.

Как один чёртов неотвеченный звонок может всё испортить, надо же.

– Но если захочешь узнать конкретнее, только скажи, – он вздохнул. – Мне кажется, будет нечестно, если ты останешься в неведении. И я не хочу что-либо скрывать от тебя.