Скажи полностью

Каникулы подобрались незаметно и мягко. Оставалось завтра отгулять подготовленный от и до праздник – и можно было забыть о существовании школы, как минимум, до следующего года. До которого, впрочем, оставалось без сегодняшнего всего пять дней.

Всего ничего, на самом деле.

Известий о покупке билетов всё не было, и Марина продолжала убеждать себя, что отец приедет сам. Лелеять несбыточную надежду и одновременно тонуть в сотне сомнений, поглощающих, пожирающих изнутри. С головой.

Девушка вздохнула, наблюдая, как облачко пара, вырвавшееся изо рта, вспыхнуло в паре сантиметров от лица и растворилось среди множества белоснежных крупных хлопьев, летящих с неба. Глянула на Егора, что шёл по левую руку. Снег основательно присыпал плечи, обтянутые плотной тканью пальто, тёмно-серый шарф-хомут и кончики взъерошенных, как обычно, тёмных волос, и девушка невольно улыбнулась. Остановилась, потянув его за руку, вынуждая юношу притормозить тоже. Повернуть к ней голову и в немом вопросе поднять брови.

Прямо перед ней. Её мальчик. Когда они успели стать настолько близки? Не с самого ли начала? Не с того ли августовского дня, когда встретили друг друга впервые?

Ей же казалось, что они были знакомы всю жизнь. И не ссорились вовсе никогда, и не было между ними бесконечных разборок, недомолвок и ссор. Времени, когда они вечно огрызались, строили из себя не себя и скрывали эмоции и чувства как могли.

А нужно было кричать о них с самого начала. Насколько проще было бы всё тогда?

Они бы были счастливы на самую чуточку раньше.

Однако главное, что всё в любом случае пришло к этому.

Марина сделала шажок, что застыл между ними, разбивая это маленькое расстояние, и встала на носочки, потянувшись к его волосам свободной рукой. Мягко стряхнула снег с тёмных кончиков и опустилась обратно, улыбнувшись. Наблюдая, как Егор, всё ещё поднимающий в удивлении брови, улыбается в ответ, слегка покачивая головой. Протягивает свободную руку из кармана и большим пальцем мягко проводит по её щеке. Очерчивает контур губ, приподнимая к себе её лицо, наклоняется и целует. И девушка тянется в ответ, снова вставая на носочки, чувствуя прохладные губы на своих губах, нежные и ласкающие.

Она любила эти губы. И эти поцелуи. Всегда такие разные, всегда прекрасные, опьяняющие, заставляющие сердце биться быстрее, а мозг – затуманиваться. Мурашки – бежать по коже предплечий, и счастье – густо и щедро разливаться за рёбрами.

И этот поцелуй, выносящий любые мысли из головы.

Марина улыбнулась прямо в его рот, всё ещё чувствуя тёплую ладонь, обнимающую её лицо, и подушечку большого пальца, поглаживающую кожу у их соединённых в сладкой и тягучей, влажной нежности губ.

Имеющей привкус зимы. Привкус декабря, наступающего нового года и свежевыпавшего снега, что так звучно и сладостно хрустел под подошвами ботинок.

Когда он спонтанно целовал её, вот так, посреди улицы, просто наклонившись и коснувшись губами её просящих губ, Марина готова была умереть от счастья. Это всегда было так естественно, так просто и так абсолютно правильно.

Неужели всегда будет так прекрасно хорошо?

Он отстранился только через пару минут, напоследок легко поцеловав её в краешек рта, глядя глаза в глаза, на самую глубину, ныряя в голубые радужки снова, отказываясь покидать этот омут, затягивающий, увлекающий, захватывающий.

Они касались друг друга кончиками носов. Егор слабо покачал головой, мягко поелозив кончиком по её, вздёрнутому, и отстранился, выпрямляясь. Убирая руку от лица, куда сразу толкнулся прохладный вечерний воздух. Марина почувствовала, как он мягко сжал её ладонь в своём кармане.

Его волосы опять присыпало снегом, но Гейден сдержала порыв вновь встать на носочки и коснуться пальцами слегка потяжелевших от влаги волос. Только закусила губу, коснувшись взглядом этой белой плёнки на тёмных кончиках, а Егор словно бы понял её без всяких слов. Снова вытянул свободную руку из кармана и мягко стряхнул опустившиеся хлопья. Затем вопросительно кивнул в сторону уходящей вглубь аллейки, предлагая продолжить путь, и девушка кивнула.

Они возобновили неторопливые шаги.

– Завтра вы не отвертитесь и, наконец, наденете свои новые платья, которые так тщательно скрывали, – как бы невзначай заметил Егор, мягко усмехаясь.

Марина закусила губу, тихо хохотнув. Вытащила свободную руку из кармана, ощущая прохладный воздух и несколько кряду упавших крупных снежинок, ловя их ладонью и тут же сжимая, превращая в растаявшие капли.

– А ты так сильно ждёшь?

– Меня гложет любопытство. Пашу тоже.

– Ну, вот видите. Дождались же в итоге, – посмеиваясь, произнесла Марина.

– А нечего было столько тянуть, – буркнул Егор в ответ. – Сделали, блин, чуть ли не государственную тайну из этого.

– Ой, не преувеличивай, – Марина изогнула бровь, поворачивая к молодому человеку голову и встречая его хитрый взгляд. – Нашим платьям до государственной тайны, как нам отсюда – и до Парижа.

– А это дела не меняет, – заключил юноша, усмехаясь, заставляя Марину тихонько рассмеяться.