– Пф, ты переводишь тему разговора, чтобы никто не успел понять, какая у тебя ужасная память? – усмехнулась Диана, которую он тут же мягко увлёк за собой по частым низким ступеням вверх. – Но все уже давно всё поняли!
– Если бы ты мне подыграла, никто б ничего не понял, – буркнул Киричук, поворачивая голову к Лисовской и глядя девушке прямо в глаза прямым укоряющим взглядом.
– Да прям-таки, поговори мне тут ещё, – фыркнула она, вздёрнув маленький носик.
Марина, посмеиваясь, переглянулась с усмехающимся Егором. Наблюдать за этой парочкой всегда было одним сплошным развлечением.
Они пересекли холл, минули длинный широкий коридор, уходящий в глубину здания, и завернули в один из дверных проёмов, ведущий прямиком к диско- и актовому залам. Оставили позади ещё одно ответвление коридорчика с тем самым кабинетом под номером девятнадцать, когда негромкая музыка, приглушённая расстоянием, коснулась слуха. Она – и гул голосов, жужжащий, звенящий, едва ли не перекрывающий мелодию лёгкой песни, доносящуюся из открытой двери на площадке, к которой спускалась короткая лестница.
Вместительное помещение было освещено разноцветными бликами, отражающимися от маленьких зеркальных пластин висящего в самом центре комнаты крутящегося диско-шара. Они прыгали по стенам, потолку, небольшой сцене в другом конце зала, расставленным по периметру низким диванчикам и довольным лицам собравшихся сегодня студентов.
Их оказалось не так уж и много со всех классов старшей школы – человек восемьдесят максимум. Сбившихся по кучкам, расположившихся на диванчиках, у окон и сцены. Некоторые даже уже заняли свободное место в центре комнаты, прямо под этим крутящимся шаром, и сдержанно пританцовывали в такт музыке, что лилась из больших колонок, благо, не сильно давя на уши.
– О-па, голодными не останемся, – хлопнул в ладони, потирая их друг о дружку, Паша, изрядно повышая голос, чтобы друзья смогли услышать его в этой какофонии звуков, наполнившей комнату.
Егор проследил его взгляд и тут же удивился, приподняв брови. В самом дальнем углу напротив сцены действительно стоял стол с той самой пиццей, которую привёз парень в ярко-красной куртке. А ещё напитки и какие-то маленькие пирожные в небольших коробках.
Внезапно прямо перед ними каким-то образом появились две девушки, одну из которых Егор помнил по изумрудному платью. Кажется, Катя. Вторая была в коротком белом платье с пышной лёгкой юбкой, ткань которой измазывалась разноцветными пляшущими бликами, погребая под собой всю белоснежность наряда. Девушки буквально налетели на Марину, руку которой до сих пор сжимал в пальцах Егор, краем глаза наблюдающий за возбуждёнными и взволнованными особами.
– Марина, наконец-то ты здесь! – Катя сложила руки ладонями друг к другу, часто хлопая густо накрашенными ресницами. – Ты нам так нужна!
Паша и Диана, с долей иронии глянувшие на Катю с её подружкой, тут же удалились, направившись в другой угол комнаты, чтобы занять места.
– Что случилось? – Марина, кажется, не на шутку распереживалась, готовая вникать в катастрофы всемирного масштаба.
– Пожалуйста, можно, мы тебя украдём ненадолго? – спросила другая девушка, умоляюще заглядывая Марине в глаза.
Гейден повернула голову к Егору. Будто бы ожидая, пока он выскажет своё мнение по этому поводу. Обе особы, которые были ещё ниже Марины из-за её высокого каблука на туфлях, тоже повернулись к нему, почти синхронно, что выглядело крайне комично со стороны. А когда он глянул на них, отмечая, насколько одинаковым были два просящих взгляда, уставленных прямо на него, едва сдержался, чтобы не усмехнуться.
Только лишь кивнул, пожав плечами, и выпустил Маринину ладонь из своей руки. Тут же отмечая странно-въедающееся чувство, будто чего-то не хватает.
Две подружки сразу юркнули куда-то в сторону сцены, а Гейден осталась стоять, всё ещё глядя на него со странным выражением лица, смутно напоминающим… и либо это из-за прыгающих туда-сюда бликов, либо она действительно смотрела с намёком на благодарность. А затем подошла ближе, и Егор ощутил, как тонкие пальцы сжали его предплечье, поглаживая сквозь ткань рубашки и пиджака. Практически бесполезная ласка из-за стольких слоёв одежды, но отчего-то по коже руки – там, где как раз были её пальцы, – прошмыгнула стайка быстрых мурашек.
Он наклонился к её приподнятому лицу, мягко касаясь губами краешка её рта, нежно до израненной сладости за рёбрами, ноющей, воющей, как раненый зверь, и это невыносимо-прекрасное движение её рта, целующего его в ответ, едва не снесло крышу.
Юноша не торопился отстраняться, так и застыв, всё ещё чувствуя тонкие пальцы на своём предплечье и прохладные губы на своей щеке, оставляющие рябь поцелуев по линии челюсти.
И весь мир вокруг покачнулся в загустевшем в один миг сознании.
Гул в ушах перекрыл собой ревущую музыку и безобразный гам множества голосов. И если эта девушка сейчас же не прекратит эти сладкие пытки, ему будет плевать на то, кто там её ждёт и как долго ей потом придётся поправлять размазавшуюся помаду.
