За воротами простирался обширный, выложенный плиткой двор. По обеим его сторонам в линию выстроились останки огромных каменных бабочек, каждая на пьедестале высотой в двадцать футов. Крылья были отломаны и лежали кучами на земле. Изваяния образовывали что-то вроде прохода. Я задумался, символизировала ли когда-то, в лучшие времена, каждая из этих бабочек-монархов (а несомненно это были они) короля или королеву из рода Галлиенов?
Визг раздался снова, и я понял, что ворота собираются закрыться. Имя Лии снова могло их открыть; или не могло. Я не собирался это выяснять. Я вскочил в седло и покатил внутрь, когда ворота с грохотом начали закрываться.
Резиновые колёса шуршали по плиткам, которые раньше были цветными, но теперь поблекли.
Мы подошли к двойной арке в форме крыльев бабочки. Над ней было что-то написано, но надпись тоже обветрилась. Виднелись только буквы «ЛИ». Сначала я подумал, что это ЛИЛИМАР, название города, но также могло быть ГАЛЛИЕН.
Прежде чем пройти через арку, я оглянулся проверить Радар. Мы должны были держаться тихо, на это указывал каждый встреченный мной человек, и я сомневался, не будет ли это проблемой для Радс. Она снова спала. Хорошо с одной стороны, но с другой тревожно.
Арка была сырой и пахла древней плесенью. На другой стороне находился круглый бассейн, облицованный камнем, покрытым лишайником. Возможно, когда-то вода в этом бассейне была небесно-голубой. Может, когда-то люди приходили сюда посидеть на его каменном парапете, пообедать в полдень, наблюдая за утками или лебедями. Матери приводили детей поболтать ножками в воде. Теперь не было ни птиц, ни детей. А если б были, то держались подальше от этого бассейна, будто там отрава, потому что таким он и выглядел. Вода стала непрозрачной и зелёной, похожей на вязкую субстанцию, казалась плотной. Испарения, исходящие от неё, и впрямь могли быть ядовитыми, таким я представлял себе зловоние гробницы, набитой разлагающимися телами. Вокруг бассейна шла извивающаяся дорожка, едва подходящая для трёхколёсника. На одной из плиток справа были инициалы мистера Боудича. Я двинулся в ту сторону, затем остановился и оглянулся, уверенный, что что-то услышал. Шарканье шагов или, может быть, шёпот голоса.
Я медленно крутил педали, двигаясь вдоль правого изгиба зловонного бассейна. На дальнем конце была ещё одна арка в виде крыльев бабочки. Когда я приблизился к ней, на мою шею упала капля дождя, затем ещё одна. Капли начали падать в бассейн, выбивая маленькие ямки на поверхности его содержимого. Пока я смотрел, оттуда появилось что-то чёрное, всего на секунду или две. Затем оно исчезло. Я не успел толком разглядеть, но уверен, что заметил проблеск зубов.
Дождь припустил сильнее. Скоро начнется настоящий потоп. Оказавшись под прикрытьем второй арки, я спешился и накрыл одеялом мою спящую собаку. Пусть заплесневелое или изъеденное молью, но я был очень рад, что захватил его.
Поскольку я опережал график, то чувствовал, что могу задержаться ненадолго под прикрытьем арки, надеясь, что дождь прекратится. Я не хотел, чтобы Радс промокла, пусть и укутанная одеялом. Вот только, сколько это — ненадолго? Пятнадцать минут? Двадцать? Как вообще это узнать? Я привык узнавать время на своём айфоне, и горько пожалел, что не захватил часы мистера Боудича. Пока я смотрел на дождь, заливающий то, что выглядело пустынной торговой улицей с её магазинами с зелёными фасадами, я подумал, что слишком привык к своему телефону, так-то. Мой папа говорил по поводу одержимости электронными устройствами: позволь человеку привыкнуть к ходьбе с костылём, и он уже не сможет ходить без него.
Магазины находились на дальнем берегу высохшего канала. Они выглядели, как места, посещаемые состоятельными людьми, наподобие античной версии Родео-Драйв или Оак-Стрит-Дистрикт в Чикаго. Оттуда, где я находился, я мог прочитать золотые (точно
