Ключом к пониманию механизма антикоррупционного регулирования является понятие среднерыночной цены. Чем больше участников рыночных отношений вовлекается под патронаж недобросовестной модели экономического развития (экономического принуждения), тем больше раздувается среднерыночная цена, предоставляя таким образом удобную возможность для закладки в стоимость государственных контрактов (в стоимость единицы продукции, поставляемой для государственных и муниципальных нужд) финансовой маржи для откатов чиновникам, курирующим ту или иную закупку (отрасль экономики).
Рынок госзакупочной деятельности уже давно достиг пика своего коррупционного насыщения. В стоимость каждого, без исключения, государственного контракта по умолчанию закладывается маржа для откатов чиновникам. Поэтому предпринимать какие-либо дополнительные действия, связанные с избирательной задержкой оплат по гособязательствам в адрес добросовестных исполнителей государственных контрактов, которые не желают откатывать недобросовестным чиновникам, особой необходимости уже нет, —добросовестная конкуренция уже давно уничтожена, как класс, и все тёмные дела происходят само собой, по накатанной, как будто, так и должно всё быть. Было и будет во веки веков. Аминь.
Напомню, что коррупционный механизм своевременного неплачения реализовывается посредством имения у чиновников технической возможности осуществлять (в целях производственной необходимости) избирательное перенацеливание денежных средств, предназначенных для обеспечения уже заключенных государственных контрактов, с одной статьи денежного расхода на другую, по ходу пьесы, когда уже значительная часть стоимости средств производства была перенесена попавшимися в коррупционную ловушку исполнителями государственных контрактов на стоимость конечной продукции.
Однако, стоит лишь запретить на законодательном уровне нецелевое расходование денежных средств, как всё тут же, словно по волшебству, становится на свои места: роскошные частные лайнеры, дворцы и коллекционные автомобили превращаются в не менее роскошные, но менее вместительные яхты, прекрасные современные дома и крутые, но не коллекционные, а в количестве не более, чем количество взрослых членов семьи, автомобили; убогие малосемейки превращаются в комфортабельные квартиры, чрезмерно надутые ссудным процентом ипотеки сдуваются, и у рабочего класса появляется ежегодная возможность кругосветного путешествия.
Другая крайность, это госплан. Антикоррупционные меры в социалистической модели экономического развития осложнены тем обстоятельством, что цена определяется не естественным путём – как частное между совокупным спросом и предложением, на основе практики конкурентного отбора между добросовестными участниками рыночных отношений, а рассчитывается теоретически. Ничего не имею против математических формул, но экономика дело такое, – больше психологическое, чем математическое; это живая материя, которая НЕ ТЕРПИТ НОРМИРОВАНИЯ. Поэтому истина – по середине, – между двумя крайностями: тошнотворной уравниловки соцлагеря и лютым оскалом капитализма. А именно – в Третьем сценарии. В том сценарии, при котором техническая невозможность нецелевого расходования денежных средств будет прописана в первой и единственной статье Конституции. Остальные же статьи можно будет отменить или заархивировать, как исторические атавизмы – само собой разумеющиеся аксиомы современного общежития, уже более не требующие какой-либо документальной фиксации в актуальных на сегодняшний день нормативно-правовых актах.
Эрэфия, вперёд!
В качестве пролога №2
(или предварительно-ознакомительной разведка без боя)
«Книга»
Для современной власти не имеет никакого смысла контролировать телевидение и интернет, не удерживая в своих руках с таким же успехом рынок печатной продукции (книжный рынок). Дело в том, что текст в графическом виде на бумажном носителе в виде добротной в полиграфическом отношении книги с цветными картинками становится вещественно-осязаемым, его можно потрогать руками, пошелестеть страницами, ощутив их запах и прохладу при перелистывании, его можно хранить на своей книжной полке, как личную вещь, в отличии от всего того обезличенного контента, который льётся на нас с голубых экранов наших телевизоров и серобуромалиновых мониторов наших гаджетов, – всё это нельзя осязать в виде красивой и более чем конкретной вещи, которую представляет собой книга.
