История человечества – это история общественных отношений, возникающих между людьми в процессе определения теоретическо-законодательной основы для установления и реализации их прав на владение собственностью. Владение книгой, как вещью, предоставляет человеку хоть и буквально-символическую, но всё же единственную в своём роде возможность прикоснуться своими руками к той истории, которую содержат её страницы. Другой возможности нет. Именно фетиш собственности, берущий своё начало в самом простом владении книгой, как стильной вещью, которую очень приятно ощущать в своей личной собственности даже без учёта того, что в ней написано, и вдвойне приятно – с учётом, – находит своё наиболее действенное выражение в дальнейшем водовороте истории.
А значит именно книга предвосхищает собой исторически значимые события, которые ещё не произошли.
Фото устарело: «2022» – рабочее название №2; рабочее название №1 – «Книга»; действительное же название книги – «Сказка 247-В». Сейчас просто нету денех, чтобы перепечатать. Но если Вы держите книгу в руках именно на бумажном носителе, значит уже появились, наверное.
«Однако»
Впервые в жизни у меня созрела по-настоящему аргументированная претензия к собственной родной матери: мама, зачем ты родила меня в этот мир, где в информативным поле нашей многострадальной реальности подруливают вот такие вот горе модераторы литературных альманахов.
На каком-то интуитивном уровне он, модератор, быть может, пытается мне сказать о том, что всё многовариантное многообразие социального дискурса, которое многие графоманы с таким усердием пытаются выразить, можно свести к одной простой модели: где вся обслуживающая извечное противостояние между воинствующим драконом и бюрократической жабой биомасса подразделяется на слабую в конкурентном отношении извечно ноющую интеллигенцию, которой ничего другого просто не остаётся делать, как поочерёдно сетовать, то на внутрибюрократические причины, мешающие ей достигнуть лучшей жизни, то на внешнеполитические обстоятельства непреодолимой силы, также, как и внутрибюрократические причины, бесконечно оттягивающие заветное наступление этой лучшей жизни на неопределённый срок, и интеллектуалов, продвинувшихся в своих технологиях по одновременному удовлетворению гибридного запроса двух диалектически противоборствующих (как жаба с драконом) и в тоже время единящихся (в контексте своего единого "жабо-драконного" или "драконо-жабьего" противостояния всей остальной людской биомассе) дуальных правительственных начал – внутренней бюрократической жадности и внешней воинствующей ненависти. Исходя из того, что продвинушихся в интеллектуальном отношении эффективных управленцев всегда меньше, чем гонимых и управляемых ими интеллиентствующих лузеров, процентовка в количественном выражении будет, конечно же, в пользу последних, о чём, как раз-таки, и повествует интеллектуально продвинувшийся комментатор, относя гонимого им оппонента (меня) к слабой в конкурентном отношении интеллигенции, вынужденно находящей своё последние прибежище в неустанном графоманстве, которое, надо полагать, чем-то мешает продвинувшимся в интеллектуальном отношении интеллектуалам продвигаться ещё дальше.
Невежественного же быдла, которое не относится ни к интеллигенции, ни к интеллектуалам, на современном этапе развития трансгуманистической мысли уже просто нет. Остатки дремучей необразованности были смыты в сортире цивилизации при переходе от феодального уклада общественных отношений к индустриальному обществу. Однако, это не помогло скатится этому обществу в бездну сталинских репрессий и гитлеровского фашизма. Оказывается, техническая продвинутость на фоне гуманитарной отсталости ведёт к полному краху цивилизации.
Выстояли. Несмотря ни на что.
Даже, вроде как, эволюционировали.
Сегодня, благодаря переходу —
от:
бездушия производственной индустрии модернизма, где каждый живой человек ощущал себя лишь безмолвным механическим винтиком могущественной государственной машины, перемалывающей своими жерновами человеческую личность ради выработки в населяющих её безликих массах устойчивых идолопоклоннических интенций,
к:
душевному пафосу потребительского отношения к жизни, ставящего человеческую личность каждого из нас в центре всей вселенной и знаменующего собой новейшую эпоху индивидуалистического постмодерна в постиндустриальном обществе, склонном в большей степени к пацифичным экзистенциям своих сограждан, нежели к воинствующим интенциям,
– так вот, сегодня, благодаря этому переходу, угрозы высокоградусного фашизма и массовых репрессий лечатся уже в психушках.
Градус снижен до приемлемых значений.
