Во многих научно-фантастических произведениях вернувшиеся из космоса люди оказываются гораздо моложе своих ровесников, оставшихся на земле. То есть время в космосе может не только ускоряться, но ещё и замедляться относительно земного. Дело в том, что кроме гравитационной составляющей течение времени зависит ещё и от скорости движения тел, попавших в разные потоки этого течения. Чем больше скорость физического объекта, тем замедленнее будет течь время в его пределах. Так вот, если речь идёт о сравнении временного потока, в который оказывается помещена МКС, вращающаяся в пределах околоземной (ГЕОцентрической) орбиты, и потока традиционного времяисчисления для событий, происходящих непосредственно на поверхности Земли, то нельзя не принимать к учёту ту бешеную скорость, с которой МКС вращается вокруг Земли. Там порядка 30000 км/ч получается (а киношные фантасты могут накрутить и ещё больше). Другое дело, когда МКС покидает околоземную орбиту, вырвавшись за её пределы на второй космической скорости, и уже вместе (параллельно) с Землёй начинает вращаться вокруг Солнца по ГЕЛЕОцентрической орбите. Тогда та разница в скорости движения, которая ранее была между МКС, когда она вращалась с бешеной скоростью вокруг Земли, и самой Землей, просто исчезает. Два этих объекта (МКС и Земля) начинают вращаться вокруг Солнца с примерно одинаковой скоростью, а значит и ход времени в условно связанных с ними системах отсчёта перестаёт зависеть от скоростных характеристик различных уровней орбитального вращения и начинает зависеть исключительно от гравитационной составляющей. То есть ход времени, проведённого вдали от Земли на гелиоцентрической орбите (см. вращение вокруг Солнца), относительно хода времени, проведенного непосредственно на поверхности Земли, ускоряется за счёт уменьшения гравитационного взаимодействия с Землёй (как известно гравитация замедляет время), а ход времени, проведённого на геоцентрической (околоземной) орбите, относительно хода времени, проведённого непосредственно в пределах Земной поверхности, наоборот, замедляется за счёт бешеных скоростей геоцентрического орбитального вращения.
P.S.№3:
Да, наверное, Вы правы, и я несколько переоценил "Любовь и голые" (см. следующий рассказ). Но не "Зазеркалье". Про "Зазеркалье" даже продвинутые технари хорошо отзывались; один даже благодарил. Возможно, Вам просто не заходят подобные образы, как, в своё время, Пушкину – математика. В любом случае, я спрятал эти рассказы в глубине книги, чтобы дать возможность вчитаться в более важную её тему, суть которой, если объяснять на пальцах и в двух словах, следующая: если внедрить в законодательную основу правило, гарантирующее справедливый и единственно возможный порядок распределения капитала (для этого достаточно использовать алгоритмы, прописанные в книге, – и тут уже, извините, но в двух словах никак получится), то пропасть между богатством и бедностью сократится до приемлемых её значений; естественное социальное напряжение конечно останется, но особой злости уже не будет, – то основание для священного мятежа, которое заставляет людей идти до конца в своей борьбе с несправедливостью, прекратив терпеть бесконечные унижения человеческого достоинства, потеряет свою актуальность; градус воинственности и человеконенавистничества трансформируется в энергию спортивного азарта и дух естественной состязательности, реализуемые в рамках добросовестной экономической модели. Да, глобалистическая мафия останется бессмертной, но ключевые инструменты вседозволенности будут выбиваться из законодательной основы впредь и во веки веков. Аминь.
«
Любовь и голые»
Часть I. Любовь.
I.I. Время.
Время – это свойство материи, позволяющее ей изменяться. Это как пластичность для пластилина.
Лично для меня время – это деньги. Просто я люблю деньги. Они вызывают во мне качественные изменения.
Деньги – это условные лайки от других людей. Значит я люблю людей. Вот и всё.
Жаль, конечно, что моя любовь невзаимна. Но чем чёрт не шутит, когда бог не шутит.
Всему своё время.
I.II. Пространство.
Пространство – это золотой стандарт восприятия размерности материальных изменений, наблюдаемых спустя некоторое время.
Движение (в пространстве) – это жизнь (движение в воображаемом пространстве – это мысль; я мыслю, значит я существую). Жизнь – это возможность осуществлять наблюдение. Нет движения – нет жизни и, как следствие, нет возможности осуществлять наблюдение.
Для нарисованных персонажей пространство остаётся двухмерным, даже если смять лист бумаги, на котором они нарисованы, в комок и выкинуть его в урну. Для выпуклых же персонажей трёхмерность пространства является, вроде как, пределом их мечтаний о высококачественном восприятии физической реальности, однако:
1. Как ни крути, но картинка, отражаемая сетчаткой наших глаз, всё равно остаётся двухмерной, – третье измерение мы домысливаем сами;
