Лия нетерпеливо кивнула и жестом пригласила нас идти дальше. Она была права, нам нужно было двигаться дальше, но я задержался еще на несколько мгновений, наслаждаясь этим огромным запасом богатства. Я подумал о своих многочисленных поездках стадион «Уайт Сокс» и об одном особом воскресении, когда я увидел игру «Медведей» на «Солдатском поле»[257]. На обоих стадионах были застекленные витрины с памятными вещами, и я подумал, что это может быть что-то похожее: по пути на любую игру или состязания, которые они пришли посмотреть, простой народ мог остановиться, чтобы поглазеть на богатства королевства, без сомнения, охраняемые королевской гвардией во время правления Галлиенс, а потом совсем недавно обоссаной Ханой. Я не знал, как мистер Боудич получил к нему доступ, но то, что он взял, с разрешения или без него, было не более чем каплей в море. Так сказать.
Лия жестикулировала более решительно – обе руки были закинуты за плечи. Мы последовали за ней. Я оглянулся назад, думая, что если бы я прыгнул в один из этих сугробов, то был бы по шею в золоте. Затем я подумал о царе Мидасе, который умер от голода – согласно легенде, – потому что все, что он пытался съесть, превращалось в золото, когда он прикасался к нему.
Дальше по коридору я начал улавливать слабый аромат, который навевал неприятные воспоминания о Дип Малине: сосиски. Мы подошли к открытым двойным дверям слева. За ней находилась огромная кухня с рядом кирпичных печей, тремя конфорками, вертелами для переворачивания мяса и раковинами, достаточно большими, чтобы в них можно было мыться. Именно здесь готовили еду для толп, которые приходили в дни игр. Дверцы духовки были открыты, конфорки темны, на вертелах ничего не вращалось, но призрачный аромат сосисок сохранялся. «Я никогда больше не съем ни одного, пока живу», — подумал я. Может быть, и стейк тоже.
Четверо серых мужчин съежились у дальней стены. На них были мешковатые брюки и блузки, похожие на те, что носил Перси, но ни один из них не был Перси. При виде нас один из этих несчастных поднял свой фартук и прикрыл то, что осталось от его лица. Остальные только смотрели, их полустертые черты выражали разную степень смятения и испуга. Я вошел, отмахнувшись от попытки Лии потащить меня дальше по коридору. Один за другим члены кухонной команды упали на колени и поднесли ладони ко лбу.
— Нет, нет, встаньте, — сказал я и был немного встревожен готовностью, с которой они повиновались. — Я не желаю вам зла, но где Перси? Персиваль? Я знаю, что он был одним из вас.
Они посмотрели друг на друга, потом на меня, потом на мою собаку, потом на Йоту, неуклюже шагающую рядом со мной... И, конечно, они избегали смотреть на принцессу, которая снова приехала в замок, который она называла домом. Наконец тот, кто закрывал лицо, сбросил фартук и шагнул вперед. Он дрожал. Я избавлю вас от его невнятной речи. Он был достаточно понятен.
— Ночные солдаты пришли за ним и схватили его в свои объятия. Его затрясло, а потом он потерял сознание. Они унесли его прочь. Я думаю, он может быть мертв, великий господин, потому что их прикосновение убивает.
Это я знал, но это не всегда убивало, иначе я был бы мертв несколько недель назад.
— Куда они его унесли? — спросил я.
Они покачали головами, но у меня была хорошая идея, и, если Верховный лорд хотел допросить Перси – Персиваля — он мог быть все еще жив.
Лия, тем временем, кое-что увидела. Она бросилась через комнату к большому острову для приготовления пищи в центре. На нем лежала пачка бумаг, перевязанная бечевкой, и гусиное перо, потемневшее от жира, а кончик — от чернил. Она схватила и то и другое, затем сделала тот же нетерпеливый вращательный жест, который говорил, что мы должны идти. Конечно, она была права, но ей пришлось бы смириться с небольшой экскурсией в место, которую я уже посещал. Я был в долгу перед Персивалем. Мы все там были. И я также был в долгу перед Келлином, Верховным лордом.
Я задолжал ему расплату, а, как мы все знаем, расплата — это сука.
Недалеко от кухни коридор заканчивался высокой дверью, перекрещенной массивными железными полосами. На нем была надпись буквами высотой в три фута. Посмотрев в упор, я смог прочитать слова «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Когда я повернул голову, чтобы взглянуть на это боковым зрением, которого, к сожалению, не хватало Кла, слова превратились в путаницу рунических символов... которые, я уверен, мои соратники могли прекрасно прочитать.
Лия указала на меня. Я подошел к двери и произнес волшебные слова. С дальней стороны с грохотом отодвинулись засовы, и дверь со скрипом приоткрылась.
— Надо было попробовать это в Малине, — сказала Эрис. — Ты мог бы избавить нас от многих огорчений.
Я мог бы сказать, что никогда не думал об этом, что было правдой, но это было еще не все.
— Тогда я не был принцем. Я все еще был...
— Все еще что? — спросила Джая.
Все еще меняется, подумал я. Дип Малин была моим коконом.
