Мы посмотрели первый фильм. Я не спал два часа, но он заснул через пять минут. Я взял свой ноутбук наверх и прочитал о линпарзе.
В пятницу я снова отнес сумку Мелиссы со снаряжением в ее «Сивик». Я закрыл крышку багажника и повернулся к ней. — Я искал информацию о линпарзе.
— Я так и думал, что ты это сделаешь.
— Она лечит четыре вещи. Я знаю, что он не принимает его от рака молочной железы или рака яичников, так что же это? Простата или другое? — Я молил Бога, чтобы это была не поджелудочная железа. У отца моего отца была эта болезнь, и он умер менее чем через шесть месяцев после постановки диагноза.
— Конфиденциальные данные пациента, Чарли, я не могу сказать. — Но ее лицо говорило мне кое-что еще.
— Да ладно, Мелисса. Ты не врач. И кто-то тебе сказал.
— Потому что мне приходится с ним работать. Для этого мне нужно знать общую картину.
— Я умею хранить секреты. Ты ведь это уже знаешь, верно? — Я имел в виду сильнодействующие обезболивающие, которые я не имел права давать пациенту.
Она вздохнула.
— Это рак простаты. Абрамс – ортопед, который с ним работал, — увидел это на рентгеновских снимках. Хорошо прогрессирующая, но без метастазов. Линпарза замедляет рост опухолей. Иногда даже поворачивает рост вспять.
— Разве он не должен принимать больше наркотиков? Как химиотерапия? Или лучевая терапия?
Миссис Ричленд снова стояла возле дома. Она помахала, и мы помахали в ответ.
Мелисса заколебалась, потом, должно быть, решила, что, зайдя так далеко, останавливаться нет смысла.
— Он виделся с доктором Паттерсоном, который возглавляет онкологическое отделение в Аркадии. Он изложил варианты, и Боудич отказался от всех из них, кроме линпарзы.
— Почему?
— Ты должен спросить его об этом, Чарли, но, если ты это сделаешь, не рассказывай ему об этом разговоре. Я, вероятно, не потеряю свою работу, но технически это возможно. И послушай, есть врачи – их много, – которые сказали бы, что он принял правильное решение. Рак предстательной железы замедляется у пожилых мужчин. С линпарзой у него могут быть годы.
В тот вечер мы посмотрели еще один эпизод «Голоса». Когда все закончилось, мистер Боудич с трудом поднялся на своих костылях.
— Это может быть важная ночь, Чарли. Я думаю, что на самом деле собираюсь посрать.
— Фейерверк готов, — сказал я.
— Прибереги это для своего выступления -. Когда я попытался последовать за ним в ванную, он повернул голову и рявкнул: — Ради бога, возвращайся и следи за своим гаджетом. Если я упаду, ты сможешь меня поднять.
Я вернулся. Я услышала, как закрылась дверь в маленькую ванную. Я ждал. Прошло пять минут. Потом десять. Я бросал Радар обезьянку, пока она больше не перестала за ней гоняться и не свернулась калачиком на своем коврике. Наконец я подошел к двери в ванную и спросил, все ли с ним в порядке.
— Отлично, — отозвался он. — Но мне бы не помешала динамитная шашка. Чертов оксиконтин.
В туалете наконец спустили воду, и когда он вышел, то был весь в поту, но улыбался.
— Орел приземлился. Слава Богу.
Я помог ему вернуться в постель и решил воспользоваться его хорошим настроением. Я показал ему бутылку линпарзы.
— Я читал об этом лекарстве, и вы мог бы сделать гораздо больше.
— Это как, доктор Рид? — Но в уголках его рта появилась слабая улыбка, и это придало мне достаточно смелости, чтобы продолжать.
— Сейчас у врачей есть много средств против рака. Я просто не понимаю, почему бы тебе не воспользоваться ими.
— Все очень просто. Ты знаешь, что мне больно. Ты же знаешь, я не могу спать без этих чертовых таблеток от запора. Ты слышал, как я кричал на Мелиссу, которая очень милая женщина. До сих пор мне удавалось избегать называть ее пиздой или сукой, но эти неприятные слова могут вырваться в любой момент. Зачем мне добавлять тошноту, рвоту и судороги к боли, которую я уже испытываю?
Я начала отвечать, но он приподнялся на локте и издал шикающий звук.
— Есть еще кое-что, молодой человек. Что-то, чего человек твоего возраста не может понять. С меня почти хватит. Не совсем, но почти. Жизнь становится старой. Ты можешь в это не поверить, я знаю, что я этого не делал, когда я... — Он сделал паузу. — ...когда я был молод, но это правда.
Он лег на спину, нащупал Радар, нашел ее, погладил. — Но я не хотел оставлять ее одну, понимаешь? Мы приятели, она и я. И теперь мне не о чем беспокоиться. Если она переживет меня, ты заберешь ее. Верно?
— Да, конечно.
— Что касается терапии... — Его улыбка стала шире. — Сегодня я согнулся на десять градусов, и я начал использовать эту резиновую ленту, чтобы согнуть лодыжку. Я буду усердно работать, потому что не хочу умирать в постели. Особенно не на этом гребаном раскладном диване.
Мы не обсуждали источник золота – это был слон в комнате, – но в воскресенье я понял, что нам нужно кое-что обсудить. Я все еще мог давать ему утренние и вечерние таблетки, но что он собирался делать с дневными, когда я вернусь в школу?
