Я начал спускаться по ступенькам, снова прижимаясь плечом к изгибу стены, и луч фонарика был направлен на мои ноги. Я снова сосчитал ступени и, когда дошел до ста, посветил фонариком в оставшуюся часть колодца. Два жутких пятна света отразились на меня, когда луч попал на отражающую поверхность, которая есть у собак в задней части глаз. Она лежала внизу, с ней все было в порядке, и она ждала, вместо того чтобы убежать по коридору. Облегчение, которое я испытал, было огромным. Я добрался до дна так быстро, как только мог, потому что не хотел лежать у подножия лестницы со сломанной ногой. Или двумя. Я опустился на колено и обнял Радар. При обычных обстоятельствах она была бы совершенно согласна, чтобы ее обняли, но на этот раз почти сразу же отстранилась и повернулась к коридору.
— Хорошо, но не пугай диких животных. Тише.
Она шла впереди меня, не бегом, а быстрой походкой, и без малейших признаков хромоты. По крайней мере, пока. Я снова задался вопросом, что же это за чудодейственные таблетки и сколько они забирают, пока дают. Одно из высказываний моего отца гласило, что бесплатного обеда не бывает.
Когда мы приблизились к месту, которое я считал пограничьем, я рискнул потревожить летучих мышей и поднял луч фонарика с пола, чтобы понаблюдать за ее реакцией. То, что я увидел, вообще ничего не значило, и мне было интересно, исчез ли этот эффект после первоначального воздействия, когда меня охватило то же самое головокружение – ощущение выхода из тела. Это прошло так же быстро, как и появилось, и вскоре после этого я увидел искру света там, где коридор выходил на склон холма.
Я догнал Радар. Я пробрался сквозь свисающие виноградные лозы и посмотрела вниз на маки. Красная ковровая дорожка, подумал я. Красная дорожка.
Мы были в другом мире.
На мгновение Радар замерла совершенно неподвижно, наклонив голову вперед, навострив уши и поводя носом. Затем она пустилась по тропинке рысью, что теперь было лучшей скоростью, на которую она была способна. По крайней мере, я так думал. Я был на полпути вниз по склону, когда Дора вышла из своего маленького домика с парой тапочек в руке. Радар была примерно в десяти футах передо мной. Дора увидела, что мы приближаемся – точнее, увидела, кто идет на четырех ногах, а не на двух, – и уронила тапочки. Она упала на колени и протянула руки. Радар пустилась навстречу, радостно лая. В конце она немного снизила скорость (или это сделали ее стареющие задние ноги), но не настолько, чтобы не врезаться в Дору, которая перевернулась на спину, а ее юбка взлетела так, что открылись ярко-зеленых чулки. Радар оседлала ее, лая и облизывая ее лицо. Она яростно завиляла хвостом.
Я сам пустился бежать, нагруженный рюкзак колотил вверх-вниз по моей спине. Я нырнул под ряд свисающих ботинок и схватил Радара за холку.
— Прекрати, девочка! Слезь с нее!
Но это должно произошло не сразу, потому что Дора обняла Радар за шею и прижала ее голову к своей груди... почти так же, как она сделала со мной. Ее ноги, обутые в те же красные туфельки (с зелеными чулками она выглядела совсем по-рождественски), дрыгали вверх-вниз, исполняя счастливый танец. Когда она села, я увидел, что на ее серых щеках появился слабый оттенок тусклого румянца, а ручейки липкой жидкости – наверняка это были слезы, – текла из ее узких глаз без ресниц.
— Рэйййй! — воскликнула она и снова обняла мою собаку. Радар принялся облизывать ее шею, виляя хвостом взад-вперед. -Рэйййй, Рэйййй, РЭЙЙЙЙ!
— Я думаю, вы, ребята, знаете друг друга, — сказал я.
Мне не нужно было рыться в своих припасах; она покормила нас, и покормила хорошо. Рагу было лучшим, что я когда-либо ел, с мясом и картофелем, плавающим в пикантной подливке. Мне пришло в голову – вероятно, под влиянием какого–то фильма ужасов — что мы, возможно, едим человеческую плоть, но потом я отбросил эту идею как нелепую. Эта женщина была хорошей. Мне не нужно было видеть веселое выражение лица или добрые глаза, чтобы понять — это исходило от нее. И если я этому не доверял, то нужно было увидеть как она приветствовала Радар. И, конечно, то, как Радар приветствовал ее. Я тоже обнял ее, когда помог ей подняться на ноги, но не так, как она обняла Радар.
Я поцеловал ее в щеку, что казалось совершенно естественным. Дора похлопала меня по спине и втащила внутрь. Коттедж представлял собой одну большую комнату и был очень теплым. В камине не горел огонь, но плита работала на полную мощность, а на плоской металлической плите кипела кастрюля с тушеным мясом – по-моему, это называется варочной панелью (хотя я могу и ошибаться). Посреди комнаты стоял деревянный стол с вазой с маками в центре. Дора поставила две белые миски, которые выглядели сделанными вручную, и две деревянные ложки. Она жестом пригласила меня сесть.
