— Эй, сударь, отпустите девчонку, или Вам мало гулящих девок? — крикнул хозяин кабака. Он хотел ещё что-то крикнуть, но отвратительное зрелище остановило его на полуслове и полушаге — в процессе борьбы парень нечаянно дотронулся губами до волшебного носика и тут же превратился в огромную, скользкую жабу. Красная девочка не заколдовала его, просто от гадливости и презрения ей на мгновение показалось, что к ней пристаёт лягуха, и поэтому произошло Случайное колдовство. Снять которое очень и очень не просто. По крайней мере, ей ещё ни разу не приходилось сталкиваться с ним за всю свою немаленькую жизнь. И теперь немногочисленные посетители кабака молча смотрели на получившееся чудовище ростом с хорошую собаку. Сам парень, не поняв, что с ним произошло, попытался выразить своё неудовольствие, но из его горла раздалось немудрёное кваканье. Быстрее всех разобрался вышибала кабака, он рявкнул так, что зазвенело стекло на окнах:
— Стоять всем, ни с места! Сядь, колдунья, и не шевелись, а то в момент продырявлю, — он показал присутствующим арбалет с тяжёлой, вложенной стрелой и натянутой до предела тетивой. Хозяин бросился к стойке и вызвал Патруль жандармов, а заодно и Доброго Городского волшебника. Вышибала продолжал изгаляться над колдуньей:
— А ну-ка подними руки выше головы, чтобы я каждый твой пальчик видел.
— Да не виноватая я, он сам ко мне полез, — чуть не взвыла от досады Красная девочка, поднимая руки.
— Закрой рот, паскуда. В нашем Городе нет места ведьмам и колдуньям. Что, он, по-твоему, сам себя превратил в жабу? Так что лучше заткнись и ничего не колдуй, а то вмиг стрелу схлопочешь.
— Молчу, молчу, — прошептала Красная девочка, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но было поздно — жандармы сработали на редкость оперативно и уже входили в двери кабака.
Сидя в кресле со связанными руками, Тильм слушал монолог Эспера, который длинно и витиевато объяснял своему пленнику сложные взаимоотношения Добра и Зла: о заблудившихся «вольных стрелках», тайно организующих свои секты, где обучали богатых юнцов воинскому искусству, игнорируя моральные принципы христианства, буддизма и даосизма; о переметнувшихся колдунах на сторону Добра и Света и примкнувших к официальным, научно-религиозным союзам и организациям. Эспер ради красного словца упомянул и о Добром волшебнике Пассиусе Геллере, давно забросившего свои прямые обязанности и в настоящее время озабоченного тем, чтобы оставить после себя хорошее воспоминание в грядущих поколениях (что само по себе в связи с усиливающимся разкулом «охоты на ведьм» уже нонсенс). Наконец Тильму надоело слушать анекдоты и байки, собранные со всей Европы, и он грубовато оборвал колдуна:
— А я зачем понадобился вашей тёмности?
— Так ведь я без тебя ничего сделать не могу.
— А что ты собрался сделать? Объясни поконкретнее.
— Хорошо, я к этому и вёл наш разговор, — Тильм усмехнулся на такое объяснение монолога колдуна, но продолжал внимательно его слушать, — в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, за высокими горами, за широкими морями сидит в заточении молодая и красивая принцесса…
— И ты решил на ней жениться, — не удержался и захохотал «вольный стрелок», колдун злобно цыкнул:
— Не перебивай старших, молокосос. Совсем никакого уважения к моим сединам.
И тут перед ним появился шарик Личного вызова, из которого на колдуна смотрел Геллер:
— Привет, старина.
— Привет, привет, — ответил Эспер, — чем обязан твоему вниманию?
— Мы поймали твою шпионку Красную девочку. Сегодня же вечером её сожгут на Городской площади. Когда ты успокоишься, Эспер?
— Стой-ка, Добрый друг, это как так ты мог отдать её на сожжение без суда и следствия? — обеспокоился колдун, — какие у тебя доказательства её шпионской деятельности?
— А мне доказательства не потребовались. Она на глазах более чем десяти человек превратила доброго отца семейства и хорошего работника, да просто приятного собеседника, в огромную жабу. И Город лишился одного налогоплательщика. Эта невиданная наглость обязательно будет наказана на глазах всех горожан.
— А что, расколдовать нельзя? — невинно спросил Злой колдун.
— Не расколдовывается, — не удержался и съехидничал Геллер.
— Давай я расколдую.
— А зачем? Приказ Мэра, скреплённый печатью Короля, даже я отменить не смогу.
— Тебе что, лишний налогоплательщик не нужен?
— И ради него ты придешь в Город?
— Ну, ты, Пассиус, и наглец, — изумлённо протянул Эспер, — из-за таких, как ты, мерзавцев, и всё наше племя магов не в почёте. Не думай, что тебя минуют репрессии, навлечённые тобой и другими, тебе подобными, на нашу голову. Тот же Король с подсказки Великого инквизитора будет только рад разделаться с тобой и твоей властью.
— А ты, значит, добрый? Ты, значит, у нас хороший?
— Да не посылал я Красную девочку в твой Город для колдовства, больно надо.
— А что же ты так хлопочешь о ней?
— Живая тварь и родственная кровь, понимаешь ли.
— Да уж куда нам понимать такие вещи.
