И снова ее мысли прервали, в начале тем, что закончился бульон, а она все по инерции сидела с открытым ртом, в ожидании очередной ложечки, а после тем, что несколько молодых девушек, одетых в точности, как и женщина с подносом, внесли ванну, воду в ведрах, и разнообразные тюбики. Елена хотела вновь запротестовать, но девушки, так быстро сдернули одеяло, и Елена, чуть не вскрикнула от ужаса. Она была совершенно неодета, но по сравнению с тем, что на ее теле виднелись фиолетовые синяки, и багряные кровоподтеки, нагота была не самым страшным открытием. Тонкие изящные, и от того кажущиеся хрупкими ручки чуть ли не полностью покрыты ссадинами. Живот и до этого момента полная округлая грудь, представили перед ней еще более страшным зрелищем. А ноги еще скрывала часть одеяла и из положения, лежа их не рассмотреть, в любом случае она уже ничему не удивиться, даже если окажется, что одна из ног отсутствует. А с головы свисают спутанные кроваво-грязные сосульки волос. Нет, это не цвет волос, на данный момент это их содержание. От прежних ухоженных локонов цвета бури водных стихий, ничего не осталось. Слеза скатилась по обезображенному лицу молодой королевы. Самое обидное было, то, что она не могла вспомнить, что произошло, как произошло, и кто этому поспособствовал.
Елену бережно перенесли в уже заполненную водой и ароматными маслами ванну, и не менее бережно ее начали омывать. Грязь, смешанная с кровью, струями стремилась по израненной коже к воде. Королева повернула голову на бок и старалась сдержать нарастающую истерику, сопровождаемую, обычно, океаном слез. Омовения были закончены, и, предложив особе королевских кровей теплый мягкий халат, который оказался как нельзя, кстати, прислуга удалилась, забирая с собой ванну, ведра и тюбики. А Елена осталась одна, совсем одна! Теперь она точно это знала. Если бы не он, она была бы сейчас цела. Ее теплом и нежностью по-прежнему бы наполнялся весь дворец, ее улыбка так же согревала сердца. Он убил ее любовь, он разбил ее сердце. И только его крик той ночью, заставлял думать о том, что возможно это он подослал убийц, дабы устранить нежелательного свидетеля и не любимую супругу. "Почему? Почему? Почему? За что он так со мной, это должна была быть моя ночь любви, а он? Он просто притащил фаворитку к себе в спальню. Чем она лучше? Опытнее? Красивее? Что он хотел этим сказать, что я уродливая пустышка, на которую даже безродный король не взглянет?",- молодая королева вспоминала ту самую ночь, которая стала для нее раковой во всех смыслах. Вот она идет к покоям своего мужа, своего короля, заходит и видит...Видит, как совершенно нагая леди Филтон карабкается по постели ее супруга. Злость, обида, ревность снова разрывают ее сердце. И его крик "Елена". Она услышала его, когда уже бежала к тайному переходу. Чего он хотел? Чтобы я присоединилась? Или он хотел оправдаться? Ни какие оправдания здесь не помогут, я видела все собственными глазами. И по возвращению во дворец я ему устрою рай. Нужно только добраться до Эвана... С этими мыслями королева погрузилась в сон, и снова и снова переживала ту ночь, с начала и до конца, раз за разом.
Стон. Бред. Снова стон. Одними губами она шепчет имя своего возлюбленного: Джастин. Джастин. Улыбка. Влага. Столь, необходимая для жизни. Руки. Чьи-то добрые, теплые, сильные, но не менее нежные руки. Плеск воды. И снова кто-то смачивает ее губы, затем осторожно смывает холодный пот со лба, затем шея, грудь, живот, бедра, голени, ступни. И сознание королевы прорывается сквозь томную пелену бреда. Она открывает глаза. Картинка расплывается, и Елена видит лишь размытые, нечеткие линии силуэта, и глаза, как ни странно, она четко видит глаза цвета темной карамели. И снова погружается в сон, на этот раз мягкий, глубокий сон, без снов, без переживаний и страха.
***
Елена очнулась, когда Сияющая Звезда наполняла лучами ее комнату. "Рассвет"-подумала молодая королева. И попыталась привстать. И как ни странно, после всего пережитого, у нее это легко получилось, боль исчезла бесследно. Она огляделась вокруг, и оказалось, что она все еще в той светлой, безликой комнате. Она осторожно спустила ножки на пол, встала, опираясь на кровать, но боли не почувствовала. На ней была ночная рубашка из тонкого льна нежного, сиреневого цвета, отделанная тонким изящным белым кружевом в области декольте. Она прошлась по комнате. Осмотрела себя с ног до головы, но не обнаружила никаких повреждений, даже шрамов не было. Будто ничего с ней и не произошло. В дверь постучали, и, не дождавшись дозволения, в комнату вошла девушка, склонившись в реверансе, она сказала: