– Да. – Ханна уставилась на него. – И моего племянника. Пит вдруг самодовольно улыбнулся.
– Какая досада. Он мог бы продолжить мое творение.
От такого безжалостного человека, который сунул раздробленное тело своей подруги в морозильную камеру, не стоило ждать раскаяния.
– Но почему? – Ханна смахнула слезы с лица. – Чтобы привлечь внимание?
Он медленно кивнул:
– Да, тогда меня интересовало только это. Своего рода умственное противостояние. После все могло окончиться и измениться к лучшему. Но этого не произошло! Что было не моим решением. И сегодня на кону гораздо больше, чем тогда… речь идет не только о ненависти, но и о разочаровании и возмездии. – Он наклонился к спортивной сумке и вытащил из бокового кармана мятый конверт. – Хочешь послушать, что мой отец написал мне два года назад в тюрьму?
Ханна помотала головой, потому что уже настолько погрузилась в это безумие, что ей казалось, она стоит на краю обрыва и не хочет идти дальше. Но Пит не оставил ей выбора.
Он открыл конверт.
– Я все равно тебе прочитаю. – Медленно развернул написанное от руки письмо. – «Я даже выразить не могу, как сильно ты меня разочаровал. Мы уже были на правильном пути, но оказалось, что я лишь впустую потратил на тебя время. Все усилия напрасны и бессмысленны! И это выводит меня из себя. В очередной раз подтвердилось: преступник всегда остается преступником. Ты олицетворяешь все, что мне противно. Я больше не могу выносить твоего присутствия…» и дальше в таком же духе.
– Мне очень жаль, но я в этом не виновата, – всхлипывала она.
– Это так, но, лишь страдая, мы открыты для правды, – сказал он. – Раздевайся!
Она помедлила, а потом прижала руки к груди.
– Нет.
Он поднял руку и сжал кулак. Ханна вздрогнула и инстинктивно закрыла лицо руками, потому что в любой момент ждала удара. Но его не последовало.
– Раздевайся! – лишь приказал он и разрезал кабельные стяжки у нее на лодыжках.
Она медленно расстегнула брюки и блузку и сняла их. Когда начала дрожащими пальцами теребить застежку лифчика, он остановил ее.
– Достаточно. – Он поднял ее одежду, смял и швырнул в угол.
От вида своих грязных, потных и обмоченных вещей, которые теперь валялись в углу квартиры, на глаза Ханны навернулись слезы. Точно так же и она будет валяться и гнить здесь. Если не повезет, труп обнаружат полностью разложившимся, когда узнать ее будет уже нельзя. Только идентифицировать по зубам. Родители потеряют двух своих дочерей. Из-за одного и того же сумасшедшего.
– Хватит рыдать! – закричал он.
Она вытерла слезы. «Борись! Ты изучала психологию, – подстегивала она себя. – Нельзя сдаваться!»
– Я… – начала она, но только что пришедшая в голову мысль ускользнула. Ханна попыталась вспомнить, но голова была такой тяжелой. Казалось, что последний день на острове Остхеверзанд был бесконечно давно. Тут она снова вспомнила о документах Ирены Эллинг с подпаленными краями. – Я могла бы помочь тебе раскрыть правду.
Голова Пита была так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже.
– Правду о чем?
– О смерти Эллинг и…
– Я похож на того, кого это интересует?
– А истязания и нанесение тебе телесных повреждений? Это взаимовыгодная ситуация.
– Избавь меня от своего психологического дерьма! Я продолжу свою работу. И на этот раз я подготовил еще более страшную смерть. – Он поднялся. – Но не потому, что я хочу, а потому, что должен. Это мое предназначение. Они все этого хотели.
– Это нечестно!
– Будь это честно, меня бы не возбуждало. Но я дам тебе шанс. Ты его заслужила, потому что ты смелая маленькая женщина.
В ней вспыхнула искра надежды.
– Какой шанс?
– Из насоса стеклоомывателя я вырежу трубки достаточной длины, чтобы ты могла продержаться какое-то время. А потом лишь от тебя и моего отца будет зависеть, выживешь ты или нет.
– Твоего отца? – повторила она.
– Ты с ним уже встречалась. Тогда, пять лет назад, когда нашла Сару. Голландский следователь.
– Он твой отец?
– Я его себе не выбирал. – Пит встал, схватил верхний матрас и бросил его на пол. – Если кто и может тебя спасти, то только он. В случае с твоей сестрой он облажался. Правда, я и не давал ей шанса, как тебе сегодня. Шанс невелик, но тем не менее.
Он передвинул матрас в другой угол комнаты.
– «Жил-был принц, он хотел взять себе в жены принцессу, да только настоящую принцессу». – Пит указал на матрас. – Ложись сюда, принцесса.
Полчаса спустя Ханна оказалась в абсолютной темноте. Ее руки и ноги снова были связаны, а в рот вставлены две гибкие трубки с горьким привкусом. Через одну она получала жидкость, через другую дышала. Поверхностно и медленно. Что, если она подавится или задохнется? Страх охватывал ее все сильнее, и каждая паническая атака длилась дольше, чем предыдущая.
В голове у нее вертелись последние слова Пита, когда она умоляла его не оставлять ее одну в темноте.
– Но я должен, прощай!
– Куда ты идешь?
– Нехороший мальчик навестит свою бабушку.
Они мчались в такси по узким переулкам Роттердама в квартиру Пита.
