Пётр Крамаренко не позиционирует себя как литератор. По его заявлениям это лишь способ выражать и фиксировать мысли оптимальным путём, через сказочные фантазирования. И эти, представленные сказочные персонажи, оказывается сами появлялись, развивались, а Пётр только успевал всё ему являющееся записывать. Никаких творческих мучений, якобы, не было. Где-то мы что-то подобное уже читали или слышали. Воспримем же в очередной раз с полным доверием к авторским позициям этот художественный материал. Он (автор) намекает, что ни за что не отвечает. Вот так, ни больше и не меньше. Придётся в смыслы его сказок верить, а что прикажете делать? Возможно, можно было бы и таким образом представить произведение читателю. Однако, после внимательно-беспристрастного прочтения, конечно, видится преднамеренная ложь сказки и сакральный намёк, который, якобы, кому-то урок. В уроки Пётр не верит, но упорно следует традиции сказки. Незатейливо и просто, при этом довольно точно, он строит собственную систему сказочных размышлений о жизненных реалиях. Для меня изделие Петра – это лёгкое, приятное вхождение в чтение, это настоящий творческий продукт, достойный пример истинного патриотизма, яркая эмоциональная окраска с тонкой душевной интонацией, вводящие в искренний смех.
Василий Потапов. Литератор
Эту дрянь Писун писал,
Всё неверно описал.
Он меня изображал,
Будто старца я сажал,
На кол! Я ж не изувер,
А Писун – певец химер!
Если б я про то прознал,
Что неверно разузнал
Он об этом деле,
Я бы в чёрном теле
Писуна б потом держал,
А народ над ним бы ржал.
Я ж тогда сказал: «пока
не сажайте старика».
И не то что бы на кол,
Даже на холодный пол!
Он сидел в подвале,
Что бы там ни врали.
А потом он весь усох,
Чрез неделю взял да сдох.
Верьте, иль проверьте,
Писуну не верьте!
Хотя, почитайте,
Кое что узнайте…
Я как знатный Царь Балдон
Сам бы вышел на хрен вон,
Если б что-то бы соврал,
Я бы объявил аврал,
Пригласил экспертов,
Интра-экстравертов,
К правде докопаться
Честным, блин, Остаться!
А всяких этих писунов,
Подрывателей основ,
Щелкопёров всех сортов,
Незаткнутых хамских ртов
Надыть в рамках всех держать
И заставить уважать
Государственных людей,
Содержанье их идей!
экс-царь Балдон
Где берёт начало Дон
Жил когда-то царь Балдон.
С бородавкой на носу,
Царство было все в лесу.
Град Балдонск столицей звался,
Центром царствия считался.
Жизнь вольна текла в Балдонске
С племенем БАЛДОНЦЫ ДОНСКИ.
У Балдона был дворец,
Славный зодчества венец.
У Царя, знать, у монарха,
А по чину, олигарха,
Дочь любимая была
Белокура и мила…
Все о ней везде судачат,
Женихи кругом маячат.
И варяги и индусы,
Бородаты и безусы,
Умом полны и пусты,
Ликом тонки и толсты.
И один какой-то хан
Из каких-то Астрахан,
Много рыбы он привёз,
Пролилось немало слёз,
Всё протухло и пропало,
А в надеждах всё упало.
И один какой-то принц
Из немецких заграниц
Пел тирольские напевы
И баварски перепевы,
Но сорвались люди в смех,
Нет надежды на успех…
И один чего-то член
Под названьем «Чемберлен»
Молвил политичны тексты, —
Никому не интересны…
И один какой-то «гусь»,
Имя называть боюсь…
Свой читал роман «Перке?»
На неясном языке.
А один жених, весь в перьях,
Был зажат тяжелой дверью.
Перьев изломался груз,
Гостя приведя в конфуз.
А один жених старался
И без голоса остался.
Серенаду так орал,
Что все связки надорвал.
А один, стихи читая,
О взаимности мечтая,
Вдруг запнулся и затих,
А в толпе шепнули, – «псих»…
Ну, а дочь царя скучает,
Женихов не замечает.
Царь-отец все дни страдает,
Да на картах всё гадает.
Одолела его страсть
Изловить удачи масть
И добиться наконец
Хода дочки под венец.
И, страдая, Царь мечтал,
Кубик с цифрами катал,
Варианты тусовал,
К справедливости взывал,
Претендентов приглашал,
Астматически дышал…
Дочка, слушая Царя,
Говорила, «пап, ты зря…».
А Царь доченьке в ответ
Слал от женихов привет.
Она ушки затыкала,
В книжках мысли всё искала
Про любовь и про детей
И подальше от затей,
Папкиных, она держалась,
И корректно выражалась.
Вдруг пришла к царю беда
Ниоткуда, в хрен-куда?
«Залетел» в их царство гость,
Хромоногий, в руках трость.
Просит у царя приема
Будто как у себя дома…
Царю нечего терять,
Гостя он велел принять.
И ко времени – к обеду
На посольскую беседу
Пригласили старика,
Прибыл что издалека.
Царь: «Поболтает пусть пока,
А чуть что, так дам пинка,
Иль велю послать взашей,
Иль пускай покормит вшей
В предварительной кутузке
На скамейке зело узкой».
В тронну залу гость заходит,
В троне он царя находит.
Сжавшись царь сидит как сыч,
На столе с вином кулич.
Царь: «Гость, расскажешь все сполна,
Но сперва попьём вина», —
Гостю царь так говорит,
