Отшвырнула сук в сторону — правда, из предосторожности туда, откуда могла бы в любой момент подхватить. И протянула было руки поднять бедолагу за подмышки.
Но тот с усилием поднял голову взглянуть на неё — и внезапно упал: почему-то ослабевшие руки, на которые он с трудом опирался, подогнулись. Но Наташа уже не обращала внимания на то, что с ним. Она вцепилась в его подмышки и выполняла-таки своё намерение, таща его на себя и кверху. Однако старик оказался слишком тяжёл для неё. Она только и сумела усадить его на дороге — и он тут же схватился за её руку, взволнованно заговорив о чём-то, умоляюще глядя в её глаза.
Совершенно сбитая с толку девушка только и сказала:
— Я не понимаю вас!
Он замолчал, глядя сумасшедшими глазами её в лицо, будто прислушивался не к её голосу, а к чему-то ещё. А потом… Всё произошло так неожиданно, что Наташа в любом случае просто не успела бы противостоять ему. Старик, всё ещё держась за её руку, снова коротко что-то сказал — жалобно, чуть не плачуще. И погладил ей руку — то ли утешая, то ли снова умоляя. И не спуская с неё глаз — как потом она поняла, чтобы она не смотрела на свою руку.
Наташа не закричала только из-за той же неожиданности: старик, держа её за кисть, другой рукой резко и сильно процарапал выше запястья нечто вроде упавшей восьмёрки, начертанной из острых треугольников. Или нечто вроде упавших песочных часов… Это произошло и в самом деле слишком стремительно, так что Наташа только зашипела сквозь зубы от боли и инстинктивно попыталась вырвать руку из хватки старика. Только открыла рот закричать: «Зачем вы это сделали?! Больно же!», как услышала:
— Спаси Эктора! Спаси! Он последний из рода! Последний!
Рана на её руке, заливаемая кровью, саднила и ныла, а она выпялилась на страшного старика и изо всех старалась понять его странную мольбу:
— Спаси его! Умоляю! Во имя всех богов!
Через секунды она поняла только одно: она теперь понимает неизвестного, а значит — он тоже должен понимать её. Или?
— Сначала я помогу вам подняться.
— Нет! — застонал старик. — Сначала Эктор! Спаси его! Времени почти не осталось!
Понимает! Он понимает её!
Если проследить направление, в котором двигался старик, легко было догадаться, что спасти надо того самого зверя. «Такой редкий?» — по инерции удивилась Наташа, а потом решительно сказала:
— Я помогу вам дойти до сарая, а потом — посмотрим…
— Не надо-о…
Но уже бежал к ним Диман, вооружённый новой, свежесломанной дубинкой. По стараниям девушки поднять неизвестного он сообразил, что ползший не страшен. Так что спустя какое-то время чуть не плачущий старик еле передвигал ноги, почти несомый двумя помощниками. Вели его к тем пенькам, возле которых испуганная Света сторожила сумки, для смелости прижимая к себе Шастю, пока что смиренно устроившегося на её коленях. Ладно хоть — сидела. Кот-то тяжёлый для девочки.
Старика усадили на тот пень, с которого Диман осматривал окрестности.
— Наташа, он что — эльф? — спросил изумлённый мальчишка.
— Чё-о?
— Уши у него!
Но старик вновь обратился к ней — с той же монотонной просьбой:
— Пожалуйста, спаси Эктора! Только ты сможешь! Во имя всех богов, умоляю!
— Знать бы, что он говорит… — вполголоса проворчал Диман.
— Он говорит, чтобы я спасла того, кто в сарае, — буркнула девушка.
— Откуда ты знаешь?! — вскинулся мальчишка.
Она показала ему царапины на руке, скороговоркой объяснив, что, кажется, именно они стали ключом к пониманию чужого языка. И тут же сунулась в свою сумку за салфетками и пластырем. Когда старик понял, что она собирается обиходить свои ранки, а не бежать к сараю, он страдальчески сморщился и закрыл ладонями лицо.
— Хочешь сказать — он тебе… — начал Диман и замолк, растерянно глядя, как Наташа обеззараживает глубокие царапины. — Он тебе порезал на руке вот так — и ты начала понимать его?
— Именно, — пробурчала Наташа.
Мальчишка помог ей заклеить ранки — одной рукой всё-таки сделать это неудобно. И спросил, поглядывая то на неё, то на старика:
— И что теперь?
Девушка подняла дубинку, которую она тоже прихватила вместе со стариком с дороги. Прикинула вес и мрачно сказала:
— Он говорит, что только я могу спасти того, кто в сарае. Ну и вот. Пошла спасать.
— Я с тобой… — начал было Диман.
И тут же оглянулся на сжавшуюся Свету, с коленей которой Шастя уже спрыгнул. Теперь девочка прижимала к себе подаренную Наташей сумочку, словно та могла помочь против чего-то страшного, и таращилась на старика, сидевшего у её ног.
— Диман, — скомандовала Наташа. — Ты остаёшься охранять Свету и старика. У него, кстати, что-то со спиной. Если сумеешь уговорить его показать тебе — что именно, посмотри. Ты знаешь, где у меня в сумке лежат бактерицидные пластыри. А я пошла посмотреть на… — она споткнулась и пожала плечами, чувствуя, что начинает гореть от противоречивых чувств. И шмыгнула носом. — В общем, кричи, если что.
И пошла по дороге к сараю. Бездумно. Впрочем, нет. Шла и размышляла о том, что более дурацкого положения в её жизни никогда не было.
С ума сойти. Эльф.
Обалдеть — зверь напугал, а его, оказывается, спасать надо.
