Я едва не подавилась слюной, исходя на ароматный мёд из явно неслучайно приоткрытого горшочка. Мало того, что соблазнить меня хотят. Подкупить. Так ещё издеваются над моим горем!
– Что значит правильно? – вскипела я. – Разве терять близких – это правильно?
– Да, – невозмутимо ответил тот.
Я открыла рот и забыла его закрыть.
– Машенька, – коснулся моей руки деревянный, – Потап Потапыч не то имел ввиду. Вы – люди очень чувствительные, а он говорил всего лишь о пророчестве. Не бери близко к сердцу. Так должно быть.
– Ну вас лесом! – скрестила руки на груди, – надоели со своим нелепым пророчеством! Тема с моей кончиной закрыта!
– Мы всё уладим, – дух кивнул медведю.
– Триста тринадцатая, но всё туда же, а ведь сказано. А… – зверь махнул лапой, и вместе с дружками также шумно, как явился, двинул прочь.
Я вопросительно уставилась на деревянного:
– Не поняла. Это сейчас было обо мне? Я, что, у вас тут триста тринадцатая королева?
Кивнул.
– Ого, мама из Инстаграма…
– Будущая королева, – поправила лягушка.
– Машенька, сейчас всё объясню. Пускай, ты и не первая…
– И даже не сотая, – перебила я.
– Но в пророчестве сказано, что именно ты – особенная. Мы все в тебя верим.
– Я не верю, – хмыкнула бородавчатая, и мне очень захотелось пнуть её в родное болото.
– Не слушай. Люсенька тоже верит. Она первая, увидев тебя у дворцовых ворот, сказала, что теперь наш мир будет спасён.
– А теперь передумала… – проворчала лягушка.
Деревянный продолжил:
– Машенька, Яга Виевна ведь тоже в тебе не сомневается. Она нам все уши прожужжала про твой боевой характер и исключительность. Рассказала, как ты сидишь в башне и как светишься.
– Чего?
– Светишься, Машенька. Ты ещё этого не осознала, но у тебя особенная душа – светлая. Сказочная, если тебе, как человеку, так понятнее.
Я молча хлопала глазами.
– Ты бы, Машенька, всё-таки послушала, что я говорю. Мне уже сколько тысяч лет – я много разного знаю и тех, кому предначертано стать королевами повидал. Всех. Но ты – не такая.
С минуту он молчал, изучая взглядом, а я, опомнившись, воскликнула:
– Это вы подмазываетесь, что ли, мама из Инстаграма? Особенная… душа сказочная… бла-бла-бла. Не знаете каким образом заставить меня помереть?
– Машенька, мы не желаем твоей смерти: ни я, ни Люсенька, ни кто-либо другой, кроме… – задумался, – ведьмы, пожалуй. Но мы тебя в обиду не дадим. У нас одно желание: спасти принца и сделать мир прежним. А твоя смерть – это лишь правильный исход, благодаря которому зло будет повержено.
– А знаете, что, добрый дух леса, только и болтающий о моей кончине, я согласна повергнуть это ваше зло. Но сделаю это по-своему. По-человечески. А заодно докажу вам и всем остальным, что свою судьбу вершите вы сами, а не какие-то там древние писюльки.
– Пророчеству сотни лет, – заметила лягушка.
– Отлично, значит, оно давно устарело. А мы с вами живём здесь и сейчас. – Я хитро сверкнула глазами, как это делала всегда, когда ещё в школе придумывала какую-нибудь шалость. Да, например, противной географичке я иногда устраивала каверзы. Нет, ну правда! Она заслуживала разлитых красок в сумке и намыленных очков. Эта грымза смеялась над моим внешним видом, потому что, видите ли, я ходила в старой одежде! А ничего, что меня воспитывала бабушка, а её пенсии с трудом хватало на еду? Так что за поступки тех лет мне не стыдно. – В общем, – громко заявила я, оглядывая духа с лягушкой, – пора шагнуть в современность, а не слушать всякие там предсказания. Но… про других королев мне послушать любопытно. Рассказывайте. Может, послушав, я пойму, с чего начать изменения.
– Хорошо, Машенька, – вздохнул деревянный и начал рассказ. – В нашем мире, в Тридесятом царстве жили-были царь с царицей...
– Жили-жили, не тужили, да только скучали. Войн в царстве давно не было: всех злых существ сослали на другие земли, а Змеи Горынычи не атаковали, предпочитая по-тихому красть бедных девушек и делать их своими служанками. О любви чешуйчатые даже не помышляли, потому как на роду у них у всех написано: быть злобными, вредными и одинокими. Ах да, грязнулями они росли страшными, – сообщил деревянный мне факт, не показавшийся особо занимательным. Но, как оказалось, зря. – Поэтому – продолжал дух леса, – чистоту заставляли наводить девушек из бедных семей и меняли тех часто. Каждую неделю одна уходила, а другую в своих лапах приносил Змей: для того, чтобы никто не подумал, будто Горынычи держат кого-то в рабстве. Это, Машенька, у нас всегда строго запрещалось.
– Запрещалось… – со вздохом повторила лягушка.
– А так типа работа, – хмыкнула я. – Но зачем грязнулям чистота?
– От пыли все болезни, – пояснил дух. – А лечить чешуйчатых непросто. Не каждый травник за это возьмётся.
Я кивнула:
– Ну а дальше?
– А дальше, Машенька, вернёмся к царю с царицей. О Горынычах мы ещё вспомним. Каждый день проходил одинаково, раздражая своей скукой. Царицу с царём ничто не радовало: шутки казались несмешными, забавы незабавными, слухи неинтересными, все сказки уже знакомыми. И в один не самый прекрасный де…
