– Человека убили - это случайность?! - вспыхнул я. - Меня воротит от ваших случайностей!
– Клянусь, я этого не хотела.
– Не повторяй, - попросил я, - я уже слышал.
– Тогда зачем же дело стало? - не понимала она.
– Мне не нравится то, что вы делаете, - пояснил я. - Нельзя людям знать о магии. Если о ней узнают все, они поймут, какие они беспомощные по сравнению с магами.
– Но ведь это правда! - воскликнула Акварель.
– Правда, - согласился я. - Но тогда начнется противостояние волшебников и бездарных, развернется самая настоящая гражданская война, в которой непременно победят маги. Большинство людей будет убито. Останутся только маги и те, кто сдался.
– А разве плохо жить в мире, где есть только маги?
– Плохо, - твердо возразил я. - Да и зачем? Зачем губить столько жизней?
– Послушай, твои мотивы благородны, но черные маги за правду, нельзя вечно скрывать наше существование.
– Можно! - не сдавался я. - Согласен, черные маги не хуже белых, но сказать правду людям нельзя, от этого пользы не будет.
– Мальчик, да что ты понимаешь? - устало вздохнула Кристина.
– Мальчик? - какая-то мысль проплыла мимо, но я не успел ее поймать.
– Конечно, мальчик, - кивнула Акварель. - Мне восемьдесят лет, тебе - двадцать. Ты мне во внуки годишься. По сравнению со мной, ты мальчик.
– Значит, мальчик, - на этот раз я поймал за хвост извивающуюся мысль.
– Ты что обиделся? - удивилась волшебница.
– Нет, просто подумал…
"В самый трудный час позволь себе быть ребенком", - передала мне бабка Прасковья.
– Акварель, - быстро заговорил я. - Если ты отпустишь меня сегодня, я гарантирую, что не вернусь на сторону белых и завтра соберу для встречи с тобой магов Стихий.
– И станешь черным магом? - подозрительно уточнила она.
– Я перестану быть белым. Навсегда, - уклончиво ответил я. План складывался у меня в голове сам собой.
"Господи, если я ошибаюсь…"
– Ты приведешь их, и мы с тобой покончим с ними? - все еще не верила Акварель.
– Приведу.
– А с чего ты взял, что они пойдут?
– Моя аура еще серая, они поверят, если я совру и скажу, что хочу уничтожить тебя.
Кристина изогнула бровь.
– А ты не хочешь?
– Нет, - искренне ответил я. - Не хочу.
– Но как я могу тебе доверять?
– Потому что я говорю правду, - мне было совершенно нечем доказать свою искренность. - Ты же знаешь меня, Акварель. Я клянусь тебе, что не встану на сторону белых и завтра в полдень приведу их.
– Клянешься? - она все еще сомневалась.
– Клянусь, - повторил я. - Аква, я не бросаю клятв на ветер, несмотря на то, что управляю им.
– Ну… - акварель задумалась. - Вообще-то, я еще успею убить тебя, если ты предашь… Хорошо. Иди.
Я протянул руку:
– Сначала кольцо.
– Зачем оно тебе? Если завтра ты умрешь, кольцо тебе не понадобится, если пойдешь со мной, я дам тебе свое.
– Мне придется лгать белым, - напомнил я.
– Хорошо, - согласилась она, - но тогда возьми мое.
– Давай, - пожал я плечами.
Она взмахнула рукой, и у нее на ладони появились сразу два кольца: мое серебряное с рубином и еще одно - золотое с изумрудом.
– Держи.
– Благодарю, - я забрал кольца и надел на левую руку: с рубином как всегда - на безымянный палец, с изумрудом - на средний.
– В первый раз вижу два таких перстня на одной руке, - прокомментировала Акварель.
"Еще увидишь", - мысленно пообещал я. В общем-то, мне было вполне удобно с обоими кольцами.
Я встал.
– Значит, завтра в полдень.
– Ты поклялся, - напомнила Кристина.
– Знаю.
– В том здании, где сегодня от Брагоса остался только пепел, - решила она.
– Белые будут там, - пообещал я и переместился домой.
"Если я ошибся…"
Но я знал, что прав. Надеялся на свою правоту.
– Денис! - Лена нервно вышагивала по кухне и тут же кинулась ко мне. - Все в порядке? - ее глаза были большие-большие, тревожные-тревожные.
– Все будет в порядке завтра, - пообещал я.
– Почему?
– Потому что завтра я буду ребенком, - загадочно ответил я.
Иногда очень трудно совершить невозможное. Но так уж вышло, что я всегда пытаюсь. Но взрослые порой не способны сделать то, на что способны только дети. Так что нужно иногда позволять себе впадать в детство.
Я сел за стол и распахнул фолиант с пророчествами. Емельяныч какими-то своими путями утащил его из библиотеки: я не хотел, чтобы кто-либо знал о том, что я брал эту книгу.
Нужное пророчество я искал не долго. Оно сразу же бросалось в глаза, потому что отличалось от других, во-первых, по смыслу, а во-вторых, было написано в XII веке.
"Нет, не думаю, что это пророчество может когда-либо исполниться", - сказал мне когда-то Захар.
Нет уж, еще как исполнится. Я вообще считал, что правдивых пророчеств не бывает, просто нужно уметь подстраивать предсказании под себя и использовать так, как тебе надо.
И я углубился в чтение: возможно, в прошлый раз я что-то пропустил.
