— О Повелитель, — говорил Малик, — мой несчастный брат Муса — жестокий и неверный человек. Он поступил плохо с твоими людьми и казнил твоего командующего. Я не таков, буду верой и правдой служить тебе, и у меня под командой тысяча воинов.
— Веди сюда людей, — постановил Тамерлан.
После этого он велел арестовать Малика как предателя, а его людям предложил служить в его рядах, противление — казнь. А следом послание Мусе: «Дорогой Муса! Вопреки наветам твоего недостойного брата, я давно наслышан о тебе, твоей смелости и верности. Что случилось, то случилось, видно, так было предписано Всевышним, хвала Ему. Я верю в нашу долгую дружбу, мы породнимся: у меня много внучек. А сейчас ты назначаешься командующим фронта и крепости Ираб, а позже и Мултан с областью — твои. С этим искренним посланием я высылаю к тебе гарнизон из двух тысяч человек. Сам прибуду в гости позже. С уважением, эмир Абул-Мансур-Тимур».
Вскоре Повелитель прибыл сам к Мусе и был принят как величайший гость, в честь которого был дан роскошный пир. Однако на следующий день, когда Тамерлан соизволил прогуляться вокруг крепости, кто-то из воинов выпустил в сторону Великого эмира стрелу. Эта провокация не осталась безнаказанной: голову Мусы насадили на шест, его воинов разрубили.
В начале октября на сооруженном для него понтоне Тамерлан переправился через Инд. Противостоять его огромной армии здесь не было сил. Города сдавались без сопротивления. Воины Повелителя вели себя как всегда — дикари. Опять насилие, смерть, грабежи, поджоги, рабство. Лишь одного требовал Великий эмир от своих воинов — не трогать богословов.
За Индом Тамерлан первым делом бросился в сторону Мултана, где в осажденной крепости спасался внук Пир-Мухаммед, освободив которого, Тамерлан отдал приказ: «Провинция Пенджаб на пять дней ваша».
Это были густонаселенные места, где в основном жили простые крестьяне. Разорение, насилие и убийства продолжались семь дней, после чего у каждого воина появилось много рабов и добычи.
Поход на Дели продолжился, и на пути оказалась мощная Бхатпирская крепость, где было многочисленное войско раджпутов. Это были смелые воины, и смерти они не боялись. Но у них не было опыта войн, не было той тактики, дисциплины и воинской хитрости, что имелись у нападавших. За упорное сопротивление Тамерлан приказал всех жителей сжечь, а город сровнять с землей.
После этого без всяких препятствий Великий эмир дошел до ворот Дели. Разведка Тамерлана, работавшая в Дели уже целый год, донесла, что город кишит беженцами. Армия султана Дели — в пятьдесят тысяч, хорошо вооружена, имеются дотоле неизвестные «огненные горшки» — что-то вроде зажигательных гранат, начиненных горящей смолой, и ракет с железными наконечниками, которые, коснувшись земли, взрывались и подскакивали. Но главный страх внушали слоны.
Войско Тамерлана составляло девяносто две тысячи человек, из них шестьдесят — быстрая кавалерия. При таком раскладе сил (да и как иначе?), раз пришел, надо было начинать штурмовать город. Да в том-то и заключался полководческий гений Великого эмира, что он в разных ситуациях по-разному подходил вроде бы к одной и той же цели — захвату крепости. На сей раз он просто отошел подальше от поселения, позволил воинам развлекаться с пленными, приказал рыть оборонительный ров. И одновременно ходит слух: мол, добычи вдоволь, ее бы через горы унести. А с запада, где Мираншах, все неспокойно: грузины — с севера, мамлюки — с юга и Баязид Осман — по центру отобрали большие территории. Сын ситуацию не контролирует, что-то там тревожное происходит. И даже в сам Самарканд какие-то неприятности проникли. Тамерлан, у которого постоянно налажена связь со всеми территориями, в курсе всех дел, и он высылает в столицу срочного гонца с приказом: «Казнить Шад-Мульк!»
В Самарканде тревога: под каждым кустом, в каждой подворотне все разыскивают некую Шад-Мульк, найти не могут. И мало кто знает, кто она такая. В столице волнение. При чем тут какая-то Шад-Мульк, если Повелитель уже месяц под Дели стоит, взять не может, даже в атаку не идет? Неужели конец? Неужели сдался старик? Хоть бы живой вернулся.
Да и в самом стане Тамерлана господствует такое же настроение. Даже Повелитель пребывает в нерешительности, не знает, что правильнее предпринять, тем более что астрологи и шаманы опять предрекают неблагоприятный исход. На очередном военном совете два опытных военачальника обратили внимание на возможную опасность: в обозе, с тыла, более ста тысяч пленных — это обычные земледельцы, девушки и юноши.
— Что если с фронта надавят слоны, а с тыла поднимутся пленные?
— Разумно, — немного подумав, ответил Повелитель. — Всех, я повторяю, всех истребить немедленно. И смотри, лично я своей рукой убью того, кто по скупости или из жалости моего приказа ослушается.
Приказ был исполнен ровно за час, и как говорится в летописи, некий ученый-богослов, что был в свите Тимура, который в жизни и курицу не зарезал, был вынужден умертвить полтора десятка своих рабов.
