– Не один белый туда не пройдёт и не вздумает на нас, как это сказать… напасть…
Маша отодвинулась назад к двери.
– Знаешь, я не уважаю… расизм… И это ты мне так намекаешь? Какая разница в цвете кожи… Почему оказывается так! Почему даже такие как ты не видят жизнь в другом цвете! Зачем!!!
– Я не хотел ничего такого сказать… просто я…
Маша дёрнула ручку дери. Заперто. После нескольких грубых попыток она ещё больше разозлилась. Она стала кричать и бить руками по стеклу. Ладони касались холодного стекла, скользили по нему. Она была беспомощной птицей, закрытой в стеклянном куполе. Тошнота и отчаяние сковали горло.
– Открой дверь! (Она повернулась в сторону физика) Я прошу тебя по-человечески! Не надо больше…
– Да что ты! Я сказал это просто так… Это и вправду отдельное заведение!
– Я не хочу тебя слушать! Открой дверь! Открой…
Глаза Джорджа заметно потускнели. Левая рука соскочила с руля и упала на колено. Несколько секунд Джордж всматривался в её лицо. Машины, которые стаяли позади джипа засигналили, но он будто не обращал на это внимания. После нескольких секунд раздумий он потянулся рукой к дверце, открыл её и промолвил:
– Иди… я не маньяк же чтобы насильно тебя увозить… что же…
Маша с укором взглянула на него и вышла… Машины ехали, только лёгкая дымовая завеса оставалась на тротуаре. Уже исчез джип, а Маша стояла одна на незнакомой улице, на которой возвышались мрачные однотипные дома.
Часть 6
На голову падал мокрый снег, по лицу поплыли капли растаявших снежинок. Холод пробирал всё её тело. Нараспашку куртка, голые ноги, а вокруг темень и свет от грязных фонарей. Потеряв всю надежду, Маша прислонилась к заборчику около магазина. Её щёки стали белые, ресницы покрылись инеем. Когда ноги уже невозможно было чувствовать, и разум помутнился от холода и страха, вдруг в кармане куртки почувствовалось лёгкое жужжание. Рука вздрогнула, и струйка тепла пробежала по ней. Маша вытащила маленький синенький мобильник дрожащей рукой и нажала на зеленую кнопочку…
– Да… Кхе!
– Алё! Машуня, зайка, приветик!
– Анже… кхе-кх… лика, привет…
– Что с тобой? Ты где сейчас? Я тебе домой звонила…
– Я на какой-то улице. Рядом с магазином недостроенным
– Как понять на какой-то? И голос у тебя дрожит… что такое случилось? Я сейчас приеду за тобой.
– Да не надо… кхе-кхе…
– Нет! Зачем я тогда права в 16 лет получала, чтобы сидеть что ли? Спроси у кого-нибудь, что это за улица!
– Сейчас… Извините… Простите, пожалуйста, что это за улица? Спасибо!
– Ну…
– Апчхи! Большая садовая…
– Еду, зайка! После расскажешь мне всё!
Телефон снова стал серым и немым. Маша ждала… Губы её потрескались и отчетливый вкус железа из кровоточащих ранок ощущался на замёрзшем языке. Минут десять превратились в вечность с мрачными тенями и оглушающей тишиной. Каждая минута тянулась очень долго. В какое-то мгновение вдруг стало казаться, что Лика пошутила, что на самом деле она никому не нужна, что завтра ей придётся самой пешком идти по заснеженным улицам столицы. И, когда в глазах пошли круги и боль ударила в правое голое колено, её ослепил яркий свет фар. Всё отошло…
Навстречу Маше выбежала её подруга, хорошо укутанная в рыжую с мехом дублёнку. Увидев свою чуть живую подругу, Анжелика открыла неестественно широко глаза и быстро, как только могла, повела Машу в тёплый салон иномарки. Только они отъехали, как речь к Анжелике вернулась, а чрезмерное любопытство убило сопереживание.
– Что произошло…
– Да так…
– Что так? Как тебя могло «Так» просто забросить на неизвестную улицу… Кто тебя по-наглому бросил?
– Никто, я сама ушла…
– Я что-то не припомню никого, кто бы мог с тобой общаться… Я имею в виду парня…
– А я тебе о нём не рассказывала… Да и что ты прям как мама дочку отчитываешь, когда она не вернулась домой…
– Да что ты, Машуня! А с чего бы вдруг в таком голом виде… Или ты забыла, что сейчас зима? Не думаю, что в юбке и с голыми ногами в туфлях тепло…
– Кхе-кхе, Апчхи! Понимаешь, мы с ним не договаривались, что он меня бросит! Апчхи!
– Так он всё-таки…
– Неет! Я обиделась и ушла… И отвези меня домой, а то к тебе идти некогда, я ещё физику не сделала…
– Да, кстати… Как тебя сегодня физик нёс! У-у!
– Когда?
– Он тебя в больницу отвёз, а до машины нёс на руках… Весь класс чуть от зависти не умер!
Маша сделала вид, что ничего не знает и сказала, что ей очень жаль, что она ничего не видела… Но лицо её искривилось в такой гримасе, что Лика с трудом поверила, но всё-таки, может, это выражение от беспомощного состояния или от холода. Подъезжая к подъезду, Маша лишь вздрогнула и посмотрела на свой этаж. Окно было раскрыто настежь, и снег толстым слоем лежал на подоконнике.
– Маш! Что-то у тебя окно открыто…
– А, это я забыла…
– Пойдём я с тобой поднимусь, а то малоли что на тебя найдёт…
– Не мудри… Кхе-кхе…
Выйдя из машины, Маша поднялась с Анжеликой в квартиру. Из-под двери доносился легкий запах сырости. Открыв дверь, Маша вбежала в комнату.
– Боже мой! Что это такое!
