Сперва они поискали Степана Ивановича в кабинах автомобилей. Потом в кабинах тракторов, бульдозеров, экскаваторов, трубоукладчиков. Потом поискали у электросварщиков подле строящегося нефтепровода.
После у буровиков, на площадке Великанши Буровой.
Тут Ромка и увидел Степана Ивановича.
— Ур-р-ра! — крикнул Ромка и кубарем подкатился к его ногам.
— У р-ра! — подхватили Артос и Фомка и полетели следом.
Выслушав длинный-предлинный рассказ друзей об их приключениях, Степан Иванович сказал:
— На тот сонный остров, где царство Спиешьпей, мы завтра повезём буровую. Поселятся там буровики. Задымит котельная. Запыхтят электромоторы. И от всей нечисти во главе с Соней Первым Котофеичем не останется никакого следа. А вот Каррыкарру и Красному Лису надо немедленно передать весточку о том, что вы добрались до Самотлора и теперь мы вместе…
На окошке дремлет пёс. Солнце лижет чёрный нос. Чёрный, бархатный, блестящий. Будто бы ненастоящий.
Пёс вздохнул спросонья громко. Да ведь это… это ж Ромка!
Отчего же он вздыхает? Не поёт? И не играет?
В самом деле, отчего?
За окном — лето…
Зелёные берёзы. Зелёная трава. Зелёные кузнечики скачут по дворам. Зелёные лягушки до утра кричат. Зелёные макушки из воды торчат.
Поют, летают птицы: скворцы, стрижи, синицы.
Поют, играют дети: Серёжи, Маши, Пети.
Им солнце улыбается с небесной высоты.
В его лучах купаются и травы, и цветы.
Всем хорошо.
Всем весело.
И только Ромка грустит.
Потому что остался один.
У Фомки заболел зуб, его показали врачу и увезли на дачу.
Артос куда-то уехал с хозяином.
Степан Иванович целые дни на работе.
А Ромка…
Вот на лапы он привстал. Распушил бородку. На пол скок и зашагал твёрдою походкой.
Шагал-пошагивал, а сам приговаривал:
— Ну уж. Нет уж. Это уж совсем уж никуда не годится! Надо что-то придумать.
И придумал…
Подошёл Ромка к стульчику, на котором Степан Иванович сидел, когда обувался.
Стульчик — низенький, с четырьмя ножками. Сиденье — зелёным плюшем обито.
Положил Ромка голову на зелёный мягкий плюш и тихо, просительно сказал:
— Стульчик, а стульчик. Давай поиграем. Ты будешь лошадкой…
Ничего не ответил стульчик и даже не пошевелился.
— Эх ты, — обиделся Ромка и пошёл в комнату.
Там на полу распласталась огромная медвежья шкура. Её подарил Степану Ивановичу его друг — старый охотник.
Обошёл Ромка шкуру, потрогал медвежьи когти, шевельнул медвежий хвост. И лёг напротив медвежьей головы. Нос к носу.
Лежал-лежал Ромка да и дунул Медведю в ноздри.
— Фу-ух!
Подождал чуток. И снова дунул, сильней прежнего.
— Ф-фу-у-ухх!
Вдруг на макушке медвежьей головы шевельнулась шерсть.
И ухо как будто встопорщилось.
Ромка охнул. Ромка ахнул. Лапой по полу бабахнул. Будто мячик подскочил. Что есть сил заголосил:
— Ур-р-ра!
Легонько постукивая лапой по медвежьей голове, заговорил грустно и ласково:
— Мне скучно: я зачах совсем. И плохо сплю, и мало ем… Мне не с кем книжку почитать и не с кем поиграть…
Медвежья шкура не шевелилась.
Ромка подлез под неё. Приподнял с полу медвежью голову и снова:
— Мне не с кем просто посидеть. И не с кем поболтать. Ну, Миша! Мишка! Ну, медведь. Да перестань же спать!
И вдруг почувствовал: шкура вроде бы ожила и стала медленно отрываться от пола. Ромка изо всех сил помогал ей, приговаривая:
— Хватит спать тебе! Проснись, Мишка косолапый! Поскорее поднимись на четыре лапы…
И Медведь проснулся.
И Медведь поднялся.
Огромный бурый медведище.
Набрал он полную грудь воздуху да как рыкнет:
— Кто меня разбудил? Кто меня оживил?
— Я! — откликнулся Ромка и выскочил из-под Медведя.
— Кто таков? — спросил Медведь, оглядывая и обнюхивая Ромку.
— Ромка Ромазан.
— А я — Мишка, — довольно проурчал Медведь. — Спасибо, друг, за то, что вдруг я снова стал живым.
Мишка Ромку подхватил. Закачал, закружил. И при том ему на ухо потихоньку говорил:
— Я считал — храбрей медведей никого на свете нет. Полагал — умней медведей никого на свете нет. Оказалось — есть храбрее. Оказалось — есть умнее. И храбрее, и умнее — друг мой Ромка Ромазан.
Польщённый Ромка довольно сощурился и сказал:
— Ты такой большой, лохматый, у тебя четыре лапы. У меня четыре тоже. Значит, мы с тобой похожи. Значит, будем мы друзья. Куда ты — туда и я…
— Та-ак, — выдохнул Мишка, бережно опуская на пол Ромку. — Можно считать, мы познакомились и почти подружились. Теперь бы чего-нибудь перекусить.
— Это мы сейчас. Это мы живо, — откликнулся Ромка и помчался к холодильнику.
Встал на задние лапы, ухватился передними за ручку, давай её изо всех сил тянуть.
— Чего ты хочешь сделать с этим ящиком? — спросил Мишка.
— Надо дверку открыть. Там мясо, сыр и…
— Пусти-ка…
Мишка легонько отстранил Ромку. Положил лапы на дверцу. Качнул её, и… дверца отвалилась от холодильника.
— Да ведь это… это мёд… — Мишка взволновался. Опрокинул банку в рот. Сладко облизался.
Выпил он кувшин сметаны. Съел лимоны и бананы. Мясо, масло, колбасу.
Ромка ахнуть не успел — всё, что было, Мишка съел.
Потом он приставил к холодильнику дверцу. Обтёр и облизал нос. И весело спросил Ромку:
