Выдумывать сказки может человек только в таком «не в себе». И это ничего не значит, что я не лунатик, но моя «Посолонь» из лунатизма. Тут все на какой-то грани вывиха из обыкновенного порядка в строй без расчета и без оглядки.
Непременное условие для сказочной выдумки: перекрой глаз — душевный вывих, но и имея этот редчайший дар, не значит еще уметь складывать-сказывать сказку, надо словесный дар и мастерство — руку набить.
При словесном даре и мастерстве, сказка — вершина искусства. Из песни слова не выкинешь, а к сказке ничего не прибавить.
Живая жизнь сказки — чудесное. Ее действие — волшебство. Вспомните ваше детство: слушая сказку, помните, как стучит сердце, а улыбка радости несется, как весенний дождь — а какие бедовые обстоятельства, гроза и опасность, и сквозь сурь, как светик, чудное, и опять улыбнешься.
В сказке поэзия (не путайте со стихами). Сами красятся краски и звучат. В сказках все формы: от трагедии до водевиля, подлинно докука и балагурье. И ничто так не вызывает душевное волнение-встрепет, как сказочный образ и сказочные лады.
Доля сказочника — завиднее не найти.
Но взглянув на стену трезвости и благоустройства, призадумаешься: такое ли это счастье родиться на земле сказочником? Без бури может прожить только порядочный, а всю жизнь под грозой карабкаться — хватит ли духу?
Сказочник — странник.
Приютят — хорошо; турнут — щелкни языком и иди дальше. Но никого не встречают с такою любовью, как только сказочника. И за эти миги любви я благословляю мою долю и вашу — богатую словесным вымыслом, теплотою сердца и взлетом воображения. Обрадовать человека и приласкать зверя, какое это счастье.
Родина сказки — Индия. Память о зверях-людях и о человеке-звере: Панчатантра («Калила и Димна», «Стефанит и Ихнелат»).
О житье-бытье живой природы до разделения на словесных и бессловесных хранят память черные сказки Африки. И уходящие с лица земли народы необъятной Сибири. Помнят много в Египте, греческая мифология и исландские саги.
Из зверо-человеческого выделится человек-зверь со всеми чертами человека и зверя. Шакал у кабилов, лиса у китайцев, заяц в Тибете, а у нас медведь — Михайло Иваныч.
К первой памяти о зверях уходит память и о жизни невидимой природы: не звери и не люди — «они самые»: все навыворот и наоборот, не на месте и без места, вкось и накось — нарознь.
