Думаешь, Марфинька вербами любуется, ан вовсе нет: Марфинька одуванчиком увлеклась. Жизнь у Марфиньки полна неожиданностей. Вот за ее раскосые глазки, да за круглые веснушки, влюбился Рыжик в Марфиньку без ума. Знать, скоро быть свадьбе: идти Марфе с Рыжиком под венец.
Постирала Марфинька свой единственный передник и повесила на куст, пускай сушится. А передник и расскажи все ветру про Марфиньку, что и сирота она и бесприданница, только и есть у нее, что он, передник.
А ветер взял да и вывел о том лисе узор на окошке, прожужжал медведю уши, всполошил бабочек, растрогал до слез ромашки. Вышли слезы росинками, солнце их выпило, да все про Марфиньку и проведало.
И пошла та весть от цветка к цветку, от птицы к зверю, и тут каждый стал готовить приданое Марфиньке, кому что по душе и по силе.
Что ни день стали прибывать подарки в заячью норку.
От лисы перина, тем и дорогая, что собственная лисы работа. Барсук, запершись у себя на ключ, чтобы ему не мешали, из собственной щетины сделал целый набор щеточек и щеток: одну Марфиньке для непослушного вихорка на макушке, другую Рыжику для усов; зубных щеток тоже не забыл. Вылез барсук на волю заметно полысевший, особенно на темячке, откуда легче всего ему было щетину вырывать: благо не каждый день подарки делать. От вороны сафьяновый кушак с заговором от боли в ушах, от злых собак, да от лихого охотника. А волк так ни до чего и не додумался, а только дал себе честное слово, что если встретит Рыжика, то его не съест, и вообще никого из их заячьей породы никогда и ни за что не тронет.
Были еще и другие подарки попроще, но Марфинька всему искренно дивилась и радовалась: знала, что ведь от чистого сердца.
А всех больше удивил Михайло Иваныч. Много ему пришлось помыкаться с подарком. Миша долго ломал себе голову, чего бы такого достать для Марфиньки, чтоб всех удивить. Да так ничего и не придумал, только башка затрещала, стал затейник охать, кряхтеть и решил маленько соснуть.
И снится Мише, идет он по незнакомой тропе. Кругом скалы, кручи и пропасти. Упадешь — не выберешься. А тут вышла луна. То серебряным рукавом махнет, то высоко над горами из-за туч выглянет и поманит к себе. Все выше да выше по самому небу идет Михайло Иваныч. В пять рядов горы-облака, потонул было он в облаках, еле-еле выкарабкался. Теперь никак по радуге тропа, по красным, зеленым ступеням подымается Миша. Как вдруг прямо перед ним стеклянный дворец, все насквозь видно. Приложил Михайло Иваныч лапу к глазам, больно свет яркий. И видит, в одном углу лунной пряжи целые полотнища набросаны, а ткут пауки: на голове короны, усыпанные алмазами, а животики и спинки из драгоценных камней, да таких ярких, спящей царевне не снилось.
И только подумал он о царевне, как выходит луна, милая девица. Глянула на Мишу, усмехнулась, ночь серебром одарила. Берет его за лапу и повела в свои лунные хоромы. А в тех хоромах вырублено четыре оконца, на все четыре ветровы стороны. Много работы у луны, как не замаяться, да и сбиться с толку легко: к кому выйти в какой час, кому просто показаться. Да и то иной раз случится, сонная с лежанки вскочит, да по ошибке подбежит не к тому окну: в такой день солнце с луной вместе среди бела дня встретить можно. Подвела луна Мишу к окну, пальчиком водит и объясняет:
— Гляди, Миша, видишь: идет по пустыне караван, ночь-то какая темная, устали небось, и люди и звери все на небо глядят, где я — а мне еще не пора выходить, я еще только косы на ночь заплетаю.
Высунулся Миша из окна: темь, зги не видать.
Эх, думает, вот и луна чудит, не хуже моей медведихи! Хотел было глаза зажмурить, нос сморщил, как когда на свою медведиху дуется, да луна торопит: скоро ей срок выходить.
Ведет она Мишу к другому окну, и опять объясняет:
— А эта страна, Михал Иваныч, называется Восток, для нее я всегда золотой выхожу, это страна сказок!
Хотел было Миша из окошка высунуться, на сказочную даль посмотреть, и вдруг вспомнил Марфиньку.
Попрошу, думает, у луны для Марфы подарок: авось луна не откажет.
А висел у луны на голубом атласном поясе серебряный ключик. Вот, думает Миша, лучшего подарка для Марфиньки не сыскать — и попросил для зайки ключ.
— Вижу, не дурак ты, Миша, — говорит луна, — а за выбор хвалю, поверни ключом в любую сторону, и что задумаешь, то и сбудется.
Тут Миша проснулся. Огляделся по сторонам, и только радости, что голова не трещит, а в лапе пусто.
— Ну, — думает, — сон неспроста.
И пошел Михал Иваныч к вороне: ворона ворожейка все ему докажет.
— Да, — говорит ворона, — коль луна приснится, значит к богатству, а ключ, так это просто сказано: к твоей кладовой. Не скупись, Михайло Иваныч, вынь да положь Марфиньке самое ценное, что имеешь. Что поделать, сон вещий. Не исполнишь — луну разобидишь.
Пошел Миша к себе в берлогу, засветил фонарь и спустился в кладовую. А как стал отпирать, видит, ключик-то тот самый, что у луны за поясом висел, сон в руку.
А в кладовой целая мастерская-пасека, под строгим дозором работают денно и нощно пчелы, весь мед Мише отдают, только что царицу свою голодом не морят.