Молвил царь ему, — что скажешь?
Подь поближе. Что прикажешь?»
– «Царь! — ответствует мудрец, —
Разочтемся наконец.
Помнишь? за мою услугу
Обещался мне, как другу,
Волю первую мою
Ты исполнить, как свою.
Подари ж ты мне девицу,
Шамаханскую царицу».
Крайне царь был изумлен.
«Что ты? — старцу молвил он, —
Или бес в тебя ввернулся,
Или ты с ума рехнулся.
Что ты в голову забрал?
Я, конечно, обещал,
Но всему же есть граница.
И зачем тебе девица?
Полно, знаешь ли, кто я?
Попроси ты от меня
Хоть казну, хоть чин боярский,
Хоть коня с конюшни царской,
Хоть полцарства моего».
— «Не хочу я ничего!
Подари ты мне девицу,
Шамаханскую царицу», —
Говорит мудрец в ответ.
Плюнул царь: «Так лих же: нет!
Ничего ты не получишь.
Сам себя ты, грешник, мучишь;
Убирайся, цел пока;
Оттащите старика!»
Но с иным накладно вздорить;
Царь хватил его жезлом
По лбу; тот упал ничком,
Да и дух вон. — Вся столица
Содрогнулась, а девица —
Хи-хи-хи да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.
Царь, хоть был встревожен сильно,
Усмехнулся ей умильно.
Вот — въезжает в город он…
Вдруг раздался легкий звон,
И в глазах у всей столицы
Петушок спорхнул со спицы,
К колеснице полетел
И царю на темя сел,
Встрепенулся, клюнул в темя
И взвился… и в то же время
С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.
А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.
Сказка ложь, да в ней намек!
Добрым молодцам урок.
Иной раз приходят в голову такие лёгкие и несуразные мысли, что мы, взрослые, стыдимся их и никому о них не рассказываем. А между тем в этих мыслях нет ничего ни глупого, ни зазорного. Только дети не стесняются таких неожиданных мыслей.
Недавно один знакомый мальчик сказал, что ему очень жаль Пушкина.
— Почему? — спросил я его.
— Потому, что при нём ещё не было автомобилей. А он, наверное, очень бы любил носиться на «Москвиче» по сто километров в час.
— По сто вёрст, — поправил я его. — При Пушкине у нас ещё не было километров.
— И самолётов не было?
— Не было.
— А как ты думаешь, Пушкин не побоялся бы полететь на самолёте?
— Что ты! Он был бы в восторге от полёта. Он был бы просто безумно счастлив.
— А мог бы он прыгнуть с парашютом?
Тут уж я рассердился:
— Ну, довольно! Ему всё равно не позволили бы этого!
— Почему?
— А ты сам не можешь догадаться?
— Конечно, не позволили бы, — согласился мальчик. — Он мог бы разбиться. Тогда кто написал бы «Буря мглою небо кроет»?
— Тогда действительно некому было бы написать это, — пробормотал я, смущаясь.
Такие, на первый взгляд, странные, но, по-моему, интересные мысли приходят время от времени в голову каждому человеку.
Вот и сейчас, перечитывая сказки Пушкина и рассматривая великолепные рисунки к ним художника В. Конашевича, я подумал: как бы обрадовался Пушкин, если бы увидел эти рисунки. Он, наверное, рассмеялся бы, разглядывая деревянные сказочные города, затейливые хоромы, дураковатых царей, румяных красавиц и выжиг- старух .
В этих городах в каждой трещине обтёсанных топорами сосновых брёвен как будто прятались старые и добрые сказки. Так изредка в пазах дерева вырастают одуванчики.
Место действия пушкинских сказок — Древняя Русь — избяная, рубленная из столетних кряжей или сложенная из белого известкового камня. Причудливая Русь, обнесённая частоколами, поблёскивающая золотистой дранкой кровель, куполов и маковок .
Любить Россию, понимать поэзию своей страны, узнавать неслыханно богатый и милый сердцу русский язык научила Пушкина его няня Арина Родионовна Матвеева. Может быть, не все даже знают её простую фамилию.
Поэзия на Руси повелась от старых нянюшек и бабок, от простых наших крестьянок.
Они её берегли. Они передавали её из уст в уста неторопливо и спокойно, будто плели добротное кружево.
Они волновали этой поэзией сердца своих питомцев. Великая заслуга этих простых женщин перед своим народом именно в том, что их питомцы поднялись потом до вершин чистейшей народной поэзии и стали всенародными гениями на веки веков.
Пушкин сказал о своей няне такие ласковые, такие нежные слова и с такой сыновней любовью, что от них сжимается горло:
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя…
В Михайловском среди зимы, завалившей снегом просёлки и старенький дом поэта, Пушкин слушал милые нянины сказки — необыкновенно простые и волшебные. Они превращались под его беглым, быстрым пером в поющие строчки:
В синем небе звёзды блещут,
В синем море волны плещут;
Туча по небу идёт,
Бочка по морю плывёт…
Или же в такие:
Здравствуй, князь ты мой прекрасный,
Что ты тих, как день ненастный?
Я бывал в пушкинском Михайловском, в низеньком домике Арины Родионовны. Там в тёплом сумраке родились все эти замечательные сказки —о рыбаке и рыбке, царе Салтане, золотом петушке, мёртвой царевне, о попе и работнике Балде.
Пушкин говорил о них: «Что за прелесть эти сказки ! Каждая есть поэма !»