— Как?! Мы не лечимся?! — возмутилась Ковнацкая и снова принялась руководить. Она стремительно забегала по квартире. Закрыла форточку, поставила на плиту чайник. — Когда родители вернутся с работы, ты должен быть уже здоров. Общественность тебя спасет.
На столе появилась банка с малиной, и все втроем уселись пить чай.
Напившись чаю, ребята стали прощаться. Уже в дверях Витя хлопнул себя по лбу:
— Да, чуть не забыл, — он расстегнул портфель. — У меня почему-то твой учебник. А моего нет.
Володя обмер. Действительно, ведь они могли запросто обменяться учебниками. На месте ли телефон? Он выхватил у Вити учебник и стал лихорадочно листать его. Вот телефон!
— Что ты так волнуешься? — удивилась Ковнацкая. — Нет, ты определенно болен. Я, пожалуй, останусь, чтобы предупредить твоих родителей о щадящем режиме. Покой, покой и только покой. Чем скорее ты выздоровеешь, тем дальше мы оторвемся от леонийца. Когда родители с работы приходят?
— Я им сам скажу, — буркнул Володя. Глаза его лихорадочно блестели. Он хотел поскорее всех выпроводить, чтобы еще раз взглянуть на бумажку с номером.
Наконец дверь закрылась. Упирающуюся Ковнацкую за руку вытащил Витек. Молодец, настоящий друг! Володя достал бумажку с телефоном и закружился по комнате в каком-то сумасшедшем танце. Бумажка порхала над ним, словно белая птица.
Жизнь начиналась сызнова. Погоди, леониец! Ты рано начал радоваться. Да здравствует ремдень!
Теперь Володя решил немного перестроить свою жизнь. Чего это он должен каждый день получать пятерки? Вот возьмет и целую неделю не будет поднимать руки. Пусть привыкают, не обязан он каждый день надрываться из-за этого леонийца. И ремдню надо дать отдых, а то он им, наверное, надоел.
Больше всего Володя страшился Ковнацкой. Как она воспримет его пассивность? Но, к его удивлению, смирилась. Видно, решила дать своему отличнику передохнуть. Правда, по утрам она многозначительно сообщала своей соседке по парте, что в Леонии сегодня стоит прекрасная погода, и… Говорила она достаточно громко, чтобы Володя мог прочувствовать всю серьёзность положения и вовремя одуматься. Но Володя держался стойко и за всю неделю не получил ни единой пятерки.
Володя постепенно успокоился, чего нельзя было сказать о Ковнацкой.
Особенно ее выводило из себя, что в начале каждого урока Володя все равно прятал за пазуху учебник. А что ему оставалось делать? Ведь полной уверенности в том, что его не вызовут, не было.
Итак, Володя (а с ним и ремдень) целую неделю бездействовали, а Ковнацкая страдала. И именно эта неделя безмятежной жизни привела к тревожным событиям.
Внезапно слава всемирного отличника пошла на убыль. В школе вдруг стали появляться и другие круглые отличники. Учителя не могли нарадоваться.
— У меня уже трое новых круглых отличников, — говорил один классный руководитель.
— А у меня пятеро, — сообщал другой.
— И все бывшие двоечники и лентяи, вот что отрадно, дорогие коллеги, — подводил итоги завуч.
Ковнацкая была в растерянности. Одно дело, когда феномен учится только в твоем классе, совсем другое — если такой же появляется у твоих соперников. Она уже не вспоминала Леонию и то и дело бегала в соседние классы, чтобы узнать, сколько еще новых отличников появилось. Даже вырисовывалась закономерность: сколько было двоечников, столько появлялось круглых отличников.
Новые пятерочники ходили с гордо поднятыми головами и избегали смотреть друг другу в глаза. Особенно их пугало, когда кто-то обращался за помощью. Едва услышав: "Помоги разобраться", они убегали в коридор по каким-то неотложным делам. В класс они заходили только после звонка на урок и стремительно исчезали после уроков.
Володины успехи постепенно померкли. Стенгазету свернули и засунули за шкаф. Никто уже восхищенно не шептался у него за спиной.
Володина голова прояснилась, и он начал размышлять. Тут что-то не так. Почему вдруг отличники полезли, как грибы после дождя, именно тогда, когда он целую неделю бездействовал? Неужели ремдень в его отсутствие стал набирать новых участников эксперимента? Судите сами: все были двоечниками и вдруг стали отличниками. Уж очень все это напоминало его собственные молниеносные успехи. Даже в Володином классе появились новые отличники — Суворин и Николаев. Оба они сидели за последней партой, причем второй год в этом классе. И на тебе — отличники.
Володя решил выяснить, что происходит. Он стал присматриваться к последней парте. Вот Суворин поднимает руку — хочет отвечать. И вдруг, не успев открыть рот, хватается за бок. Учитель его, конечно, отпускает, и Суворин уходит.
— Николай Федорович, можно мне выйти? — поднял руку Володя. — Мне надо домой позвонить, а то я утюг забыл выключить. Как бы чего не вышло.
— Скорее, скорее беги, — заторопил его учитель.
Володя выбежал из школы и спрятался за углом. И вдруг за деревом он заметил Суворина с раскрытым учебником. Значит, так и есть. Все эти отличники такие же липовые, как и он! Подойти? Сказать ему? Нет, а вдруг Володя ошибается. Мало ли что может быть.
