3) После пения устраиваются игры: борьба, бег взапуски, метание камней. Как князь Занэ по приглашению хозяев бросает камень дальше всех братьев Барахуновых, так и Одиссей сначала, как и Занэ, отказывается участвовать в играх, затем мечет камень дальше всех сыновей Алкиноя и этим возбуждает всеобщее уважение.
Эти детальные совпадения кажутся мне настолько важны, что я склонен видеть в них действительные отголоски сказаний об Одиссее. В подтверждение этому предположению можно привести, во-первых, отголоски греческого эпоса; во-вторых, то, что параллели другого приключения Одиссея, именно его встреча с одноглазым великаном, были в значительном количестве отмечены в кавказских сказках (см. мою статью „Кавказские сказания о циклопах" в „Этнографич. обозрении", 1890, № 1, с. 25—44). Припомним, что рассказ об участии Одиссея в состязании при дворе Алкиноя и о певце Демодоке входит в VIII песнь „Одиссеи", а рассказ о встрече Одиссея с циклопом Полифемом в следующую — IX песнь. Таким образом, мы имеем, по-видимому, на почве Кавказа отголоски двух песен „Одиссеи", или, говоря точнее, отголоски тех же народных сказаний, которые некогда вошли в состав „Одиссеи", так как в настоящее время вполне установилось убеждение, что вся „Одиссея" составилась из отдельных эпических сказаний, связанных искусственно в одно целое и наслоившихся на имя Одиссея. В числе таких сказаний Герландом было отмечено немало народных сказок, которые известны и в индийских сказочных сборниках, и между прочим им же проведена, весьма убедительно, параллель между греческими мифическими фэакийцами и индийскими сказочными видьядгарами».
Публикацию аналогичного абхазского варианта И. Левин оценивает как «новеллистическую конфабуляцию, вероятно, лубочного происхождения, в конспективном переводе». И. Левин не согласен с мнением Вс. Ф. Миллера о том, что сказка представляет собой пересказ истории похищения Елены и Троянской войны в кавказской версии (см.: И. Левин. Типологический анализ сюжетов. — Абхазские сказки, с. 459).
Карабатыр-Занэ и его женитьба
