Вот наступила ночь, и вор с длинным мешком за спиной, с узелком под мышкой и фонарем в руке отправился к деревенской церкви. В мешке у него были раки, а в узелке — коротенькие восковые свечи. Пришел он на кладбище, присел на могилу и вынул из мешка одного рака, приклеил ему на спину восковую{2} свечу, потом зажег ее и пустил рака на волю. Рак тотчас же пополз. Достал вор из мешка второго рака и с ним проделал то же самое, и так он продолжал, пока не вынул из мешка последнего рака.
Потом одел он на себя длинную, черную мантию, похожую на монашескую рясу, и приклеил себе к подбородку седую бороду. В таком наряде его никто бы не узнал. И вот забрал он пустой мешок, направился в церковь и взошел на кафедру. Часы на колокольне в это время пробили как раз полночь. Когда прозвучал последний удар, вор громким голосом возвестил:
— Слушайте, грешные люди, настал конец света, близок день страшного суда. Кто хочет спастись, пусть залезет в этот мешок. Я — Петр, открывающий небесные врата. Гляньте, вон там на кладбище уже бродят покойники и собирают свои кости. Приходите все, забирайтесь в мешок, приближается конец света!
Возглас этот было слышно по всей деревне. Первые услыхали его пастор и причетник, они жили ближе всего. Увидали они и свечи, блуждающие по кладбищу, и решили, что случилось что-то необычайное. Зашли в церковь, прослушали проповедь, а потом причетник говорит потихоньку пастору:
— А неплохо было бы воспользоваться удобным случаем и попасть нам вместе до наступления страшного суда столь легко в рай.
— Да, — ответил пастор, — и я так думаю. Коли у вас есть охота, давайте отправимся в путь-дорогу.
— Что ж, я готов, — сказал причетник, — но вам-то, господин пастор, первому надлежит входить, а я последую за вами.
Пошел пастор первым и поднялся на кафедру, а вор ему навстречу раскрыл мешок. Забрался пастор первым, а следом за ним — причетник.
Вор живо завязал мешок, схватил его за конец и поволок вниз с кафедры. Когда головы двух дураков бились о ступенки, он крикнул им: «Сейчас мы уже переходим через горы». Потом он протащил их через всю деревню, а когда им приходилось волочиться по лужам, он приговаривал: «А теперь мы проходим сквозь сырые облака». На лестнице замка вор их успокаивал: «А сейчас мы поднимаемся по небесной лестнице и скоро попадем в преддверие рая».
Наконец добрались они наверх; сунул вор мешок на голубятню, а когда голуби замахали крыльями, он сказал: «Слышите, как ангелы радуются и крыльями хлопают?» Затем он задвинул засов и ушел.
На другое утро он явился к графу и сказал ему, что выполнил и третью задачу, утащил из церкви пастора и причетника.
— Где же они у тебя? — спросил граф.
— Они лежат в мешке на голубятне и воображают, что попали на небо.
Поднялся граф сам наверх и убедился, что вор правду сказал. Выпустил он пастора и причетника из их темницы и говорит:
— Ты и впрямь всем ворам вор, и дело свое ты выиграл. На этот раз я тебя отпускаю, но уходи скорей, пока цел. А если опять здесь покажешься, то получишь повышение на виселице!
Попрощался вор-искусник со своим отцом-матерью и пошел опять бродить по свету. С тех пор о нем никто и не слыхал.
Раз поутру, еще до рассвета, поднялся он и вышел пройтись, думая, что, может, у него на душе полегчает. Переходил он через мельничную плотину, и как раз в это время засиял первый луч солнца. И вот он услышал, что в запруде что-то шумит. Оглянулся, видит: из воды выходит красивая женщина. Длинные волосы спускаются вниз и покрывают ее белое тело. Понял мельник, что это русалка, и от страха не знал, что ему делать. Но тут раздался нежный русалочий голос, она окликнула его по имени и спросила, отчего он такой грустный. Мельник сначала не мог вымолвить ни слова, но русалка говорила так ласково, что сердце его успокоилось, и он рассказал ей, что жил прежде в богатстве и благополучии, а теперь так обеднел, что не знает, как ему на свете прожить.
— Успокойся, — сказала русалка, — я сделаю тебя еще богаче, чем прежде, но ты должен пообещать, что отдашь мне то, что только что родилось у тебя в доме.
