– Я знаю, что делать! – воскликнул он. – Женюсь-ка я на Толстой Трине. У нее тоже есть коза, она сможет гонять на пастбище мою козу вместе со своей и избавит меня от этого бремени. Блестящая идея!
Вот Хайнц оторвал свой зад от стула, потащился через дорогу к дому, где жили родители Толстой Трины, и попросил у них руки их добродетельной и трудолюбивой дочери. Родителям не надо было долго думать, так как они уже давно гадали, как бы им от нее избавиться.
«Это птицы одного полета», – подумали они и дали свое согласие.
Вот и стала Толстая Трина женой Хайнца, и каждый день гоняла она пастись обеих коз. Наступили для Хайнца веселые дни, ничего-то не надо было ему делать. Бывало, иной раз и он ходил вместе с ней, но только для того, чтобы еще больше удовольствия испытать оттого, что на следующий день у него выходной.
– Иначе, – говорил он, – я ничего и не почувствую. – Разнообразие придает вкус жизни.
Но и Толстая Трина была не менее его ленива.
– Милый Хайнц, – сказала она однажды, – я тут подумала…
Думать было для нее таким же тяжелым делом, как и для него, поэтому Хайнц понимал, через что ей пришлось пройти, и слушал с большим вниманием.
– О чем? – спросил он.
– Об этих козах, – ответила она. – Они будят нас так рано своим блеянием.
– Золотые твои слова, – подтвердил Хайнц.
– Вот я и подумала, что мы могли бы попросить соседа обменять их на его улей с пчелами. Поставили бы мы улей на солнце в садике позади дома и забыли о нем. Пчел ведь пасти не надо! Они вылетают и находят дорогу к цветам, а затем сами возвращаются домой. И они все время собирают мед, а нам и ничего делать не придется.
– Ты сама до этого додумалась? – удивился Хайнц.
– Да, – скромно ответила Толстая Трина.
– Ну, я думаю, что это чертовски здорово. Правда, правда. Мы не станем откладывать это в долгий ящик. Разве что до завтра отложим. И вот еще что я тебе скажу, – добавил он почти с воодушевлением, – мед гораздо вкуснее козьего молока.
– Да и хранится дольше, – добавила она.
– Ох, Трина, дорогая! Если ты подойдешь сюда, я тебя расцелую.
– Может, чуть позже!
– Ну и хорошо.
На следующее утро они поделились своей идеей с соседом, и тот сразу согласился. Он забрал коз, принес пчелиный улей в садик позади дома Хайнца и Трины и поставил его в солнечное местечко. И пчелы стали неустанно делать свою работу, летая туда-сюда с раннего утра и до позднего вечера, собирая нектар и заполняя улей прекрасным сладким медом. В конце года Хайнц смог накачать полный горшок.
Поставили они с Триной его на полку над кроватью. Только Трина беспокоилась, что залезут воры и украдут его или что в него заберутся мыши и все испортят. Она нашла толстую ореховую палку и положила ее рядом с кроватью. Так она могла дотянуться до нее и прогнать мышей или грабителей, даже не вставая.
Хайнц подумал, что это еще одна замечательная идея. Предусмотрительность жены вызывала в нем восхищение; думы о тех вещах, которые еще не случились, утомляли его. Он вообще никогда не вставал с постели раньше полудня.
– Если рано вставать, то зачем тогда кровать? – говаривал он.
Однажды утром лежали они вдвоем и завтракали, и ни с того ни с сего пришла ему в голову мысль.
– Знаешь, – сказал он, положив гренок на покрывало, – ты, как большинство женщин, сластена. Если будешь продолжать заглядывать в горшок, там ничего не останется. Я полагаю, мы могли бы поменять мед на гуся и гусенка, пока ты его не доела.
– Гуся и гусенка? – спросила Трина. – У нас же еще нет ребенка!
– А это тут при чем?
– Он будет приглядывать за гусями, конечно! Я этого делать не собираюсь. Откуда у меня время бегать за ними?
– Ох, – отозвался Хайнц. – Да. Я об этом не подумал. А ты считаешь, он будет делать то, что ему скажут? Нынче дети не такие. Совсем своих родителей не уважают. Постоянно с этим сталкиваешься.
– Я покажу тебе, что он получит, если не будет, – сказала Трина и достала палку из-под кровати. – Возьму эту дубину и задам ему трепку. Я уж выдублю ему кожу, увидишь. Вот так!
Она стала лупить по кровати с такой силой, что пыль, перья и хлебные крошки полетели в воздух. К несчастью, замахнувшись в последний раз, она угодила в горшок с медом, стоявший на полке. Он раскололся на несколько частей, и мед потек по стене прямо на пол.
– Ну, вот тебе и гусь, – сказал Хайнц, – вместе с гусенком. И не думаю, что за ними надо особо приглядывать. Эй, хорошо хоть, что горшок не упал мне на голову. А куда подевался гренок?
Он нашел его на полу, лежащим маслом вниз, и обмакнул в остатки меда, стекавшего вниз по стене.
– Вот, дорогая, – сказал он. – Держи последний кусочек.
– Спасибо, мой милый, – ответила она. – Я так напугалась.
– Надо нам с тобой отдохнуть, вот так-то. Ничего страшного, если завтра мы встанем позже обычного.
– Да, – ответила Трина с набитым ртом, – у нас еще масса времени. Как у той улитки, которую позвали на свадьбу. Отправилась она в путь без задержки и добралась вовремя, как раз на крестины ребенка. «Тише едешь, дальше будешь», – сказала она, свалившись с забора.
