И тотчас выскользнул у ней челночок из рук и за двери – шмыг! И перед самым порогом двери начал он ткать ковер, да какой ковер-то! На том ковре по бокам розы да лилии, а посредине, на золотом поле, протянулись зеленые нити растений, и между ними зайчики да кролики поскакивают, олени да козочки головки вперед выставляют, а вверху в ветвях сидят пестрые пичужки, совсем как живые, только песни не поют!
А челночок знай со стороны на сторону так и снует, так и носится, и ковер под ним будто сам растет!
Как выскользнул у девушки челночок из рук, девушка села за шитье; держит иглу в руках да подпевает:
И иголка тоже юркнула у ней из рук и давай носиться по комнате, как молния.
Можно было подумать, что за убранство принялись какие-то неведомые духи: там стол зеленой скатеркой накрыли, а лавки зеленым сукном обтянули, там стулья бархатом прикрыли и на окна шелковые занавеси навесили!
И едва только иголочка последний стежок сделала, как уже сиротка увидела в окошко белые перья на шляпе королевича, которого веретено привело по золотой нити.
Сошел он с коня, переступил через ковер прямо в дом и, чуть вошел в комнату, видит, что девица стоит в своем бедном платьице и словно роза цветет.
«Ты самая бедная и самая богатая изо всех! – сказал он ей. – Пойдем со мною и будь мне невестой!»
Она молча протянула ему руку. А он ее поцеловал, усадил на своего коня и привез в королевский замок, где свадьба была отпразднована превеселая.
А ее веретено, челнок и иголка положены были в королевскую казну на хранение и хранились в великом почете.
Жил-был некогда преумный и прехитрый мужичонка, и о проделках его много можно бы рассказать, но лучшею из них все же следует считать ту его встречу с чертом, при которой он черта совсем одурачил. Мужичонка однажды, покончив на поле работы, собирался ехать домой в то время, когда сумерки уж наступили.
Тут вдруг увидел он у себя среди поля груду горячих угольев, и когда он, изумленный этим зрелищем, подошел поближе к груде углей, то увидел, что на этих горячих угольях сидит маленький черный чертик.
«Ты небось сидишь над кладом?» – сказал мужичонка. «Конечно, над кладом, – отвечал чертенок, – и в том кладе больше найдется серебра и золота, чем тебе на всем твоем веку видеть пришлось». – «Коли клад на моей земле зарыт, так он мне же и принадлежит», – сказал мужичонка. «Он тебе и достанется, – сказал чертенок, – если ты мне в течение двух лет будешь отдавать половину того, что у тебя на поле произрастет; денег у меня достаточно, а вот хочется мне ваших земных плодов отведать».
Мужик сейчас давай с ним торговаться. «Чтобы, однако ж, при дележе не возникали между нами какие-либо споры, – сказал мужик, – то мы разделим так: твое пусть будет то, что над землею, а мое – что под землею».
Чертенку этот уговор очень понравился; но хитрый-то мужичонка посеял репу.
Когда пришло время собирать урожай, явился чертенок за своею долей, но нашел одну только поблекшую ботву, а мужичонка, очень довольный урожаем, выкопал свою репу.
«На этот раз ты в выгоде, – сказал чертенок, – но на следующий раз иное будет. Твое пусть будет то, что над землею растет, а мое – что в земле». – «По мне, пожалуй!» – отвечал мужичонка.
А как пришло время сева, он и посеял уже не репу, а пшеницу.
Пришла жатва: мужик пошел на поле и срезал полные колосья до самой земли.
Когда пришел чертенок, то нашел одно посохшее жнивье и в ярости своей забился в какое-то горное ущелье.
«Так-то надо вашего брата надувать!» – сказал мужичонка, пошел и добыл клад на поле.
Сказал раз петушок своей курочке: «Зайдем со мной в комнату да поклюем на столе хлебные крошки; наша-то хозяйка в гости ушла».
А курочка и говорит: «Нет, нет, не пойду! Как узнает о том хозяйка, она прибьет нас».
Говорит петушок: «Да она ничего о том не узнает, пойдем! Она ведь ушла, не скоро вернется».
А курочка говорит: «Нет, нет. Хоть она и ушла, а я все-таки не пойду». Но петушок не давал ей покоя, все уговаривал.
И вот зашли они в комнату – да на стол, и все хлебные крошки быстро-быстро поклевали.
А тут воротилась как раз в это время хозяйка, схватила палку и жестоко их поколотила.
Выбрались они из дому, завели разговор, и говорит курочка своему петушку: «Куд-куда, куд-куда, куд-куда ты ходил? А не я ль говорила куда?»
Тут петушок рассмеялся и говорит: «Хо-хо-хо, а я разве-то знал?»
И пошли они себе дальше.
Жила-была на свете королевна, и у той королевны в замке под самой крышей был зал с двенадцатью окнами, которые обращены были на все четыре стороны света; как, бывало, она в тот зал войдет да кругом-то посмотрит, так и увидит, что во всем ее царстве делается.
