Сотворил Господь Бог разных зверей и выбрал себе вместо сторожевых собак волков, а про козла и позабыл. Приготовился тут и черт, собрался тоже что-нибудь сотворить – и создал козлов с тонкими длинными хвостами. Когда козлы ходили на пастбище, они всегда цеплялись хвостами за терновник и с трудом их вытаскивали.
Надоело это черту, явился он и откусил хвосты у всех козлов – вот потому и сейчас еще у них такие хвосты-обрубки.
Стал черт пускать козлов одних пастись. Но случилось так, что увидел Господь, как они плодовые деревья гложут, портят виноградные лозы и другие нежные растения.
Это Господа огорчило, и он решил по доброте своей и милости натравить на них своих волков.
И разорвали волки козлов, что паслись там.
Как узнал о том черт, явился к Богу и говорит: «Твои твари моих разорвали».
Ответил Господь: «А зачем ты их для вреда создал?»
А черт говорит: «Я должен был так поступить: ведь помыслы мои направлены ко вреду, и создания мои тоже должны обладать такой же природой; вы должны мне дорого за них заплатить». – «Я уплачу тебе, когда с дубов листья облетят; тогда и приходи, деньги для тебя уже отсчитаны». Облетела с дубов листва, и явился черт, и потребовал у Бога, чтоб тот отдал ему свой долг.
Но сказал Господь: «В храме, что находится в Константинополе, растет высокий дуб, а на дубе том все листья еще зелены».
В негодовании и с проклятиями скрылся черт и собрался на поиски того дуба, и блуждал он в пустыне целых шесть месяцев, пока наконец его не отыскал.
А когда он вернулся назад, за это время все остальные дубы снова покрылись зеленой листвой.
Так и не пришлось ему получить свой долг, и в ярости выколол тогда черт всем остальным козлам и козам глаза и вставил им свои.
Вот оттого у всех козлов глаза черта и короткие хвосты, и часто черт принимает козлиное обличье.
Однажды некий чародей среди большой толпы народа проделывал всякие свои диковинные штуки и фокусы. Между прочим, заставлял он и петуха поднимать тяжелое бревно и носить как перышко.
На ту беду в толпе случилась девушка, которой удалось накануне найти лист трилистника с четырьмя лепестками (а кто им запасется, тому уж глаза не отведешь!), и потому она увидела, что петух носит не бревно, а соломинку. Она и крикнула: «Люди добрые, да разве же вы не видите, что петух-то поднимает соломинку, а не бревно?»
И тотчас очарование исчезло, и люди увидели, в чем дело, и прогнали колдуна с позором. Он же, обозленный этим, сказал про себя: «Хорошо же, я вам отплачу!»
Несколько времени спустя девица, которая открыла людям глаза, праздновала свою свадьбу и шла вместе со всеми поселянами через поле в местечко, где была кирха. И вдруг весь свадебный поезд наткнулся на сильно разлившийся ручей, через который не было ни мосточка, ни бревнышка. Невеста, не будь глупа, тотчас подобрала платье повыше и собралась перейти ручей вброд. И чуть только она вступила в воду, кто-то (а это и был сам колдун) и крикнул около нее насмешливо: «Эй! Где у тебя глаза-то? Или ты это за воду приняла?»
Тут у нее глаза открылись, и она увидела, что стоит, подобравши платье, среди льняного поля, покрытого синими цветами.
Тогда и все поселяне это увидели – и то-то они ее засмеяли!
Старух нищих, чай, видывал? И как они милостыню просят, слыхивал?
Вот одна из них тоже милостыню выпрашивала, и когда кто ей подавал, она приговаривала: «Награди тебя Господь». Подошла она к одной двери и видит: там стоит малый у печи и греется.
Видит он, что стоит она у дверей и дрожит, и сказал ей ласково так: «Взойди, тетка, погрейся».
Та вошла, да слишком близко к огню сунулась, так что старые лохмотья ее гореть стали, а она того и не заметила.
Малый стоит да смотрит на это: ему потушить бы.
Не правда ли, потушить бы?
А коли воды под рукою не было, все бы слезки выплакать да пролить – лишь бы пламя потушить!
У одного короля было трое сыновей, и все трое были ему одинаково милы, так что он даже не знал, кому из них после смерти свое королевство завещать.
Когда пришло время умирать, призвал он их всех к своей постели и сказал: «Милые дети! Я кое-что обдумал, а что обдумал, то и вам открою: тот, кто из вас ленивее окажется, тот и должен после меня королевством править».
Тогда старший сказал: «Ну так, значит, батюшка, королевство должно мне принадлежать: ведь я так-то ленив, что когда лягу в постель и спать задумаю, так мне лень глаза закрыть».
Второй сын сказал: «Нет, королевство принадлежит мне! Я настолько ленив, что когда сяду у огня погреться, то скорее дам пяткам обгореть, нежели ноги от огня отодвину».
Третий сказал: «Отец! Твое королевство мне должно принадлежать! Я так ленив, что если бы меня вешать стали и петлю уж мне на шею надели, и дал бы мне кто острый нож в руки, чтобы я ту веревку перерезал, так я скорее бы дал петлю затянуть, нежели до нее руку поднял».
Услышав это, отец сказал: «Ты, точно, всех ленивее оказался, тебе и королем быть».
