Когда жена его вставала рано утром и растапливала печь, он вскакивал с постели и бежал босиком на кухню. «Ты это что, собираешься дом поджечь? – кричал он. – Такой огонь развела, что на нем можно целого быка изжарить! Разве дрова даром достаются?»
Если работницы стоят у корыта, смеются и разговаривают между собой о том да о сем, он начинал их бранить: «Ишь, стоят, точно гусыни, да гогочут и за болтовней забывают о своей работе! И зачем взяли новое мыло? Безобразное расточительство да к тому же позорная лень! Руки свои хотите сберечь, а белье стираете не так, как следует». Затем он выбегал, опрокидывал при этом ведро со щелоком и всю кухню заливал водой.
Если строили новый дом, он подбегал к окошку и обычно смотрел на работу. «Вот опять кладут красный песчаник! – кричал он. – Он никогда не просохнет; в таком доме все непременно переболеют. И посмотрите, как подмастерья плохо укладывают камень. Да и известка тоже никуда не годится: надо класть мягкий щебень, а не песок. Вот увидите, непременно этот дом рухнет людям на голову».
Затем он усаживался и делал несколько швов, но вскоре вскакивал опять, вешал свой кожаный передник и кричал: «Надо пойти да усовестить этих людей! – Но он попадал к плотникам. – Что это такое? – кричал он. – Да разве вы тешете по шнуру? Что, думаете, стропила будут стоять ровно? Ведь все они вылетят когда-нибудь из пазов».
И он вырывал у плотника из рук топор, желая показать, как надо тесать, но как раз в это время подъезжала нагруженная глиной телега; он бросал топор и подбегал к крестьянину, который шел за телегой. «Ты не в своем умен, – кричал мастер Пфрим, – кто ж запрягает молодых лошадей в такую тяжелую телегу? Да ведь бедные животные могут тут же околеть».
Крестьянин ему ничего не отвечал, и Пфрим с досады убегал обратно в свою мастерскую.
Только собирался он сесть снова за работу, а в это время ученик подавал ему ботинок.
«Что это опять такое? – кричал он на него. – Разве я тебе не говорил, что ботинок не следует так узко закраивать? Да кто ж купит такой ботинок? В нем осталась почти одна подметка. Я требую, чтобы мои указания исполнялись беспрекословно». – «Хозяин, – отвечал ученик, – вы совершенно правы, ботинок никуда не годится, но это же ведь тот самый ботинок, который выкроили вы и сами же начали шить. Когда вы вышли, вы сами же бросили его со столика, а я его только поднял. Вам сам ангел с неба и тот не угодит».
Приснилось ночью мастеру Пфриму, будто он умер и подымается прямо на небо. Явился он туда и сильно постучал во врата. «Меня удивляет, – сказал он, – что на вратах нет кольца, ведь так можно все руки себе разбить».
Открыл врата апостол Петр, желая посмотреть, кто это так неистово требует, чтоб его впустили. «Ах, это вы, мастер Пфрим, – сказал он, – вас я впущу, но предупреждаю, чтобы вы оставили свою привычку и ничего бы не ругали, что увидите на небе, а то вам плохо придется». – «Свои поучения вы могли бы оставить и при себе, – возразил ему мастер Пфрим, – я отлично знаю, что и как подобает. Я думаю, здесь все, слава Богу, в порядке и нет ничего такого, что можно было бы порицать, как делал я это на земле».
И вот он вошел и стал расхаживать по обширным небесным просторам.
Огляделся он по сторонам, покачал головой и что-то проворчал про себя.
Увидал он двух ангелов, которые тащили бревно. Это было то самое бревно, которое было в глазу у одного человека, который нашел сучок в глазу у другого.
Но ангелы несли бревно не вдоль, а поперек.
«Видана ли подобная бестолочь! – подумал мастер Пфрим, но вдруг умолк и будто согласился: – Да по сути все равно, как нести бревно, прямо или поперек, лишь бы не зацепиться; я вижу, что они делают это осторожно».
Вскоре увидал он двух ангелов, набиравших из колодца воду в бочку, и тотчас заметил, что в бочке немало дыр и что вода со всех сторон из нее проливается. Это они дождем землю поливали.
«Черт возьми!» – вырвалось у него, но, по счастью, он опомнился и подумал: «Должно быть, это они делают, чтобы время провести; ну, раз это их забавляет, то, пожалуй, пусть себе занимаются таким бесполезным делом. Здесь, правда, на небе, как я заметил, только и делают, что лентяйничают».
Пошел он дальше и увидел воз, что застрял в глубокой канаве. «Это и неудивительно, – сказал он вознице, – кто ж так бестолково воз нагружает? Что это у вас такое?» – «Добрые намерения, – ответил возница, – да вот никак не могу выехать с ними на правильную дорогу; я еще счастливо вытащил воз, здесь-то мне уж придут на помощь».
И вправду вскоре явился ангел и впряг в воз пару лошадей. «Это хорошо, – подумал Пфрим, – но ведь парой-то лошадей воза не вытащишь, надо бы по крайней мере взять четверик».
И явился другой ангел, привел еще пару лошадей, но впряг их не спереди, а сзади воза.
